До конца времен - Даниэла Стил

Но Билла ничто не могло сбить с избранного пути. В феврале он уволился из отцовской фирмы (что сопровождалось еще одним скандалом), а уже в марте приступил к занятиям в семинарии, имевшей статус профессиональной школы[9]. Об уходе из фирмы он ничуть не жалел, хотя его родные продолжали держать себя так, словно Билл страдает редкой формой острого психического расстройства и вообще всячески позорит свою фамилию и семью. Билла это нисколько не трогало – он продолжал идти избранным путем и занимался богословскими науками с рвением неофита.

Сейчас, когда они с Дженни ехали на второй за сегодня показ, ему оставалось всего пять месяцев до защиты диплома. Это означало, что меньше чем через полгода осуществится его желание – он станет священником. Пока Билл учился, Дженни всячески поддерживала мужа, а он тоже полностью одобрил ее решение уйти из «Вог» и начать консультировать модельеров и дизайнеров. Надо сказать, что за время обучения в семинарии Билл стал куда более терпимым и сострадательным человеком, чем раньше. Он, правда, и раньше был человеком искренним и мягким, но сейчас эти природные задатки и черты его характера еще сильнее развились, и Билл не раз признавался Дженни, что чувствует все большее влечение к служению пастыря. Это, в свою очередь, подразумевало довольно глубокое изучение психологии и даже психиатрии, однако и столь сложные науки давались ему сравнительно легко благодаря внутреннему настрою и особой расположенности души. К последнему году у Билла открылся талант прирожденного пастыря, и эта сугубо практическая деятельность нравилась ему куда больше, чем отвлеченные дисциплины вроде церковной истории, библеистики, гомилетики и собственно богословия, хотя и ими Билл не пренебрегал. И все же самой сильной его стороной оставалась способность разговорить человека, помочь ему раскрыть душу, утешить и дать надежду. За время учебы его врожденный талант развился и окреп, и Дженни очень гордилась прогрессом, которого Билл сумел добиться упорным трудом.

Благодаря столь полному взаимопониманию и готовности поддержать друг друга в любых сложных обстоятельствах их семейная жизнь превратилась в полноценный, гармоничный союз двух любящих, всецело преданных друг другу сердец. О таком браке можно было только мечтать, и Дженни часто не верилось, что подобное происходит с ней на самом деле. Никогда, ни на минутку она не пожалела, что вышла за Билла, а он равным образом буквально боготворил свою жену.

Через два года после их свадьбы умерла Терез, и Дженни сильно горевала. Ей так хотелось, чтобы бабушка смогла присутствовать на праздничном обеде, который она собиралась устроить Биллу в честь окончания учебы, но увы – Терез больше не было на свете. Зато из Филадельфии обещала приехать мать Дженни. Элен все еще была полна сил и шила платья для местных модниц. Правда, ее модели были попроще, чем у Терез, однако Элен по-прежнему очень неплохо зарабатывала и могла жить в свое удовольствие, ни в чем не нуждаясь.

На церемонию вручения дипломов решено было пригласить и родных Билла. Дженни предложила это сама, но в глубине души дала себе слово, что не позволит отцу и братьям испортить им настроение. Билл долго ждал этого знаменательного дня, он упорно трудился, и Дженни решила, что праздник должен запомниться ему надолго – в хорошем смысле. Она сама потратила несколько месяцев, чтобы все как следует приготовить к торжеству.

* * *

Наконец такси остановилось перед театральным залом, в котором Пабло Чарльз устраивал свой показ, и Билл с Дженни вышли из машины. Дженни уже бывала здесь, когда планировала порядок и организацию шоу. Буквально накануне она и молодой модельер проторчали здесь до двух часов ночи, но все-таки решили большинство вопросов и проблем, которые могли бы испортить демонстрацию его второй в жизни большой коллекции. И все же, когда Дженни и Билл прошли за кулисы, где модели надевали свои платья, здесь царил сущий бедлам. Так, во всяком случае, могло показаться постороннему человеку, но Билл уже кое в чем разбирался и отлично видел, что подготовка идет именно так, как спланировала его маленькая женушка. Суетились стилисты, сновали туда-сюда помощники, повсюду валялись булавки и мотки скотча, мелькали обнаженные груди и бедра манекенщиц, но Билл едва ли их замечал: часто бывая с Дженни на показах, он успел привыкнуть к подобному зрелищу, вдобавок большинство девушек-моделей были настолько худыми – или же настолько юными, – что лишь слегка напоминали нормальных женщин. Как-то Билл даже сказал, что воспринимает их просто как ходячие вешалки для новых платьев и костюмов, но Дженни довольно строго попросила его больше никогда не говорить так о ее коллегах. Вскоре Билл понял, что даже девчонки пятнадцати-семнадцати лет, которых часто использовали в качестве манекенщиц именно из-за их молодости, действительно были для Дженни такими же коллегами, как и самые известные кутюрье.

Когда они появились в зале, Пабло лихорадочно пришивал к какому-то платью стоячий воротничок, покрытый затейливой вышивкой. Заметив Дженни, молодой модельер бросил на нее затравленный взгляд.

– Чертов воротничок только что привезли из мастерской! – в панике выпалил он. – Как, скажите на милость, я успею приготовить платье к показу, если самые важные детали мне доставляют в последнюю минуту?!

Похоже, парень действительно был близок к отчаянию. Билл даже подумал, что положение, наверное, несколько хуже, чем ему показалось вначале, но Дженни, как говорится, и бровью не повела. Пообещав Пабло, что обо всем позаботится, она знаком подозвала ассистентку, отвечавшую за изменения и исправления, которые Дженни или сам модельер могли внести в платье в последнюю минуту, и показала ей, как именно следует пришить воротничок, причем посоветовала сделать это, когда платье будет уже надето на манекенщицу. Тут же явилась полуодетая девица – худая как спичка, но с роскошной гривой черных вьющихся волос. Ассистентка надела на нее платье, пару раз приложила злосчастный воротничок, а потом – раз! – пришила его на место двумя взмахами иглы с заранее заправленной в нее ниткой. Все было готово, и Дженни, удовлетворенно кивнув, двинулась дальше, чтобы проверить, как идут дела у остальных. Похоже, все было в полном порядке, и, хотя Пабло продолжал нервничать и трястись, Дженни уже сейчас видела, что его коллекцию ждет успех. Несмотря на молодость, Пабло, недавно приехавший в США из Пуэрто-Рико, был очень способным модельером. Всего за два года он стремительно ворвался в двадцатку самых известных кутюрье страны и продолжал набирать популярность, естественно, не без помощи Дженни, которая консультировала молодого человека едва ли не с самого начала его американской карьеры.

– Не переживай! – подбодрила она его сейчас. – У нас все готово, шоу вот-вот начнется. Вот увидишь, все будет супер!

Билл, наблюдавший из укромного уголка, как Дженни порхает по комнате, раздает указания, легко и изящно решает мелкие проблемы, просто не мог не залюбоваться женой. Ему всегда нравилось смотреть, как она работает, а ее способности неизменно приводили его в восхищение. В его представлении Дженни была кем-то вроде фокусника, который ловко достает из своей черной шляпы одного кролика за другим.