В объятиях заката - Сандра Браун

Когда он обернулся к ней, он поймал ее взгляд. Она лежала не двигаясь, молча, и это чертовски раздражало. Словно он ворвался к ней без стука. Он сердито повязал шейный платок. Она оставалась безмолвной и неподвижной, но следила глазами за каждым его движением. Почему она молчит? Она и вчера говорила не много. Может, она ко всему еще и слабоумная?

Не в силах дольше выносить этот безмолвный внимательный взгляд, он нервно спросил:

— Хотите кофе?

Она кивнула головой, потревожив копну кудрей, обрамлявших лицо.

— Да.

Ненавидя себя за этот вопрос, он вышел из фургона. Он вовсе не собирался о ней заботиться, тем более приносить ей кофе в постель, как какой-нибудь слуга. Схватив кофейник, он вылил кипящую жидкость в другую оловянную кружку. Несколько капель упало на руку, что дало ему прекрасный повод замысловато и прочувствованно выругаться. Это помогло. Он не ругался с тех пор, как Виктория Джентри впервые обратила на него внимание в конюшнях своего отца.

Облегчив душу таким образом, он, согнувшись, чтобы не стукнуться о потолок, внес кофе в фургон и протянул ей.

Она облизнула губы:

— Возьмите, пожалуйста, Ли. Я боюсь пролить на него.

Росс посмотрел на чашку кофе, потом на ребенка, потом на девушку, лежащую на спине. Никогда в жизни не чувствовал он себя таким беспомощным и неуклюжим, разве что тогда, когда впервые обедал с Викторией и ее отцом в их роскошной столовой. Но даже тогда ему не мешали так его руки, оказавшиеся вдруг ужасно большими.

Бормоча проклятья, он поставил кружку в сторону и, встав на колени, наклонился поднять своего сына. И остолбенел, вытянув руки и глядя на спящего младенца. Невозможно было взять Ли, не коснувшись ее.

Кажется, она поняла это, потому что быстро взглянула на него и отвела глаза. И тотчас попыталась отодвинуться от младенца, но маленькое тельце вновь скатывалось к ее груди.

Черт побери! На что же это похоже? Он никому не позволит заставить себя чувствовать гостем в собственном доме! Росс решительно вытянул руки, одной подхватил ребенка под спинку, другую просунул между головкой Ли и девушкой. Костяшки его пальцев погрузились в плавный изгиб ее груди, на лбу выступили крупные капли пота, и он быстро поднял младенца.

— Подождите, — тихо сказала она.

Росс посмотрел вниз: в спешке он захватил край ее ночной рубашки вместе с одеяльцем Ли. Ткань туго натянулась на ее груди, детально обрисовав крупные темные соски. Росс остановился, завороженный.

Придя в себя, он отпустил рубашку дрожащими от страха уронить Ли пальцами. Освободив рубашку, он шагнул к табуретке и сел, точнее, рухнул на нее. Он дрожал всем телом.

— Пейте скорее кофе, — пробормотал он, стараясь не смотреть на нее.

Лидия слегка пошевелила бедрами, прислушиваясь к себе. Кровотечение уменьшалось с каждым днем, и сегодня не было даже жара. Она благодарно дотянулась до кружки с кофе и отхлебнула.

Из-за краев кружки Лидия наблюдала за Россом. Он смотрел на спящего сына, и суровое выражение его лица смягчилось.

— Он проспал всю ночь, — тихо сказала она.

— Я не слышал его до самого утра. Рано утром он заплакал.

— Проголодался. — В ее голосе звучал смех, он поднял голову и взглянул на нее. Оба почувствовали неловкость и отвели глаза. — Он не мокрый?

Росс хохотнул, слегка приподнял младенца и увидел на своих штанах мокрое пятно.

— Мокрый.

— Я не знаю, как его перепеленать. Ма придет и покажет. У вас есть пеленки?

Вопрос застал Росса врасплох.

— Я не знаю. Сейчас посмотрю. Может быть, Виктория… — на этом имени он запнулся, — может быть, она приготовила…

Лидия медленно пила кофе.

— Я сожалею о вашей жене.

Он бросил на нее скорбный, тяжелый взгляд и вновь наклонился к сыну. Погладил пальцем бровку младенца. Его ладонь была вдвое больше детского личика и рядом с ним казалась особенно темной.

— Вы думаете, как несправедливо то, что ваша жена умерла, а я осталась жить, правда?

Он вздернул голову. Движение было столь внезапным и резким, что ребенок проснулся и вскрикнул, но тотчас вновь успокоился на отцовских коленях. Россу было стыдно, что она угадала его мысли, но извиняться он не собирался. Чем отрицать очевидное, лучше он задаст встречный вопрос.

— Почему вы рожали ребенка в лесу, одна?

— Мне некуда больше было пойти. Где это случилось, там я и упала.

Он разозлился. Его жгла изнутри несправедливость того, что Виктория лежит в могиле, а эта женщина, которая и мизинца ее не стоит, жива и кормит ее сына.

— Отчего вы бежали? От закона?

— Нет! — вскрикнула она.

— От мужа?

Она отвела глаза.

— Я не была замужем.

— Хмм, — презрительно хмыкнул он.

Она подняла глаза, и в них горел огонь.

Как он смеет сидеть здесь и судить ее! Он не знает, сколько она выстрадала. Однажды мужчина уже подверг ее унижению; она не позволит этому повториться!

— Вчера вечером, мистер Коулмэн, вы сказали, что моему ребенку лучше было умереть. Вы правы. Ему лучше было умереть. Мне тоже. И я хотела умереть. Но не умерла. — Она вздернула подбородок, тряхнула волосами. — Случилось так, что я здесь, а вашей жены нет. Бог судил так. У меня нет выбора, у вас тоже. Крошку Ли нужно кормить, и я заменю ему мать.

— Вы — только нянька, у него есть настоящая мать!

— Но она умерла!

Его губы искривились, он встал, опрокинув табуретку. Наученная печальным опытом, полученным при общении с Клэнси, Лидия вжалась в стенку фургона и закрыла голову руками.

— Не-ет!

— Какого дьявола…

— Проклятье, что здесь происходит? — грозно вопросила Ма, тяжело поднимаясь в фургон, — Вы двое устраиваете представление для всего лагеря. Леона Уоткинс очень волнуется, что вы провели ночь вместе…

— Я спал снаружи, — процедил Росс сквозь зубы. «Эта девушка подумала, что я хочу ударить ее!»

— Я знаю, — сказала Ма. — И все теперь знают, потому что я вовремя пресекла эти разговоры. А теперь дай-ка мне этого юношу. Вы так его держите, что удивительно, как у него еще не сломалась шея. — Она взяла Ли у отца. — И почему Лидия скорчилась, как побитая? — требовательно спросила она у Росса. — Лидия, что у тебя болит?

Лидия, устыдившись своего страха, тихо ответила:

— Ничего.

Ма наклонилась к ней поближе, затем повернулась к Россу и смерила его недоверчивым взглядом.

— Идите-ка отсюда. Мы с Анабет позаботимся о Лидии. Бубба сказал, что будет править вашим фургоном, а вы собираетесь на охоту. И я, честно говоря, думаю, что это хорошая мысль: из головы-то лишнее повыветрится. Идите!