Жизнь на каблуках - Маша Царева

– Любопытная история. – Он неуверенно улыбнулся. Все же это был мужчина, такой низкий голос едва ли мог принадлежать даме. – Интересно получается. Вас ограбили, даже одежду сняли. А шубка осталась при вас. Избирательные воры, не находите ли?

– На самом деле все гораздо сложнее. – Я почувствовала, как к лицу приливает свекольный румянец. – Эту шубу я украла… Но, конечно, собираюсь ее вернуть.

– У меня сейчас голова от ваших путаных объяснений закружится. Вот что, если хотите, могу предложить вам чай. А там разберемся.

– За чай большое спасибо, – улыбнулась я, – только прошу учесть, что интимных услуг я не оказываю.

Он посмотрел на меня как-то странно, и я поняла, что сморозила глупость. К тому моменту я уже догадалась, что передо мной человек, для которого женщина сексуальным объектом отнюдь не является.

– А мне и не надо. Ладно, проходите… Как вас там? Варвара? Необычное имя.

Он впустил меня в прихожую. В квартире существа душно пахло восточными благовониями. Признаюсь, я немного оробела. Никогда раньше мне не приходилось бывать в таких стильно обставленных квартирах. В моем городе все квартирки выглядели одинаково – на стене с вытертыми обоями висел ковер веселенькой расцветки, в стареньком серванте гордо поблескивал хрусталь (на худой конец, стояла деревянная посуда в стиле «хохлома»). Стены в квартире жеманного Вилли были выкрашены в хирургически-белый цвет, паркет же был черным. Белые шторы и черная мебель. Белая ваза, а в ней – засушенные черные розы. Черная деревянная кошка в углу. По черному низенькому дивану хаотично разбросаны белые подушки. И только плакаты, висящие на стенах, несколько выбивались из общей цветовой гаммы. На них был изображен хозяин квартиры с микрофоном в руке.

Вилли перехватил мой взгляд и не без гордости пояснил:

– Да, это я. Я эстрадный певец. Меня зовут Вилли Федоркин. Может быть, слышали?

Я никогда о Вилли Федоркине не слышала, но в его вопросе было столько требовательной надежды, что я, нахмурившись, ответила:

– Да, кажется, слышала что-то такое.

– Правда? – Он трогательно обрадовался. – Да вы раздевайтесь, раздевайтесь.

– Понимаете, под шубой у меня действительно ничего нет, – смущенно кашлянула я, – сейчас я вам все объясню.

– Ну, вы, похоже, и попали в историю. Ладно, сейчас дам вам что-нибудь.

Он скрылся в комнате и появился через несколько минут с длинной розовой футболкой в руках:

– Вот все, что смог найти. Можете в ванной переодеться. А я пока сделаю чай. Вы какой предпочитаете, черный или зеленый?

– Предпочитаю горячий, – рассмеялась я, не веря своему счастью. Все-таки есть и в Москве настроенные на сочувствие люди! Он так безоговорочно поверил моей бредовой истории. Он не сомневаясь впустил меня в свой дом. А вдруг у меня под шубой пистолет спрятан? Заткнут за резинку чулка, как у роковых ослепительных убийц из эротических триллеров? Ну да, Варвара, размечталась. Не тянешь ты, милая, на роковую стерву с пистолетом в чулках, никак не тянешь. Да и чулок, если уж на то пошло, на тебе нет.

Я удалилась в ванную, чтобы переодеться. Что это была за ванная! Просто музей косметического искусства! Я насчитала шестьдесят три парфюмерных флакончика, а потом просто сбилась со счету. Вот бы все это богатство принадлежало мне!

– Варвара! Скоро ты там? – занервничал гордый обладатель душистых сокровищ.

– Иду, уже иду, – успокоила я его.

Футболка доставала мне до колен, как будто она принадлежала какому-то великану или капитану сборной страны по баскетболу.

Вилли Федоркин ждал меня в черно-белой гостиной. На черно-белом журнальном столике, являющем собой знак «инь-ян», уже дымился пахнущий жасмином чай. К чаю он подал тарелочку с кривовато нарезанной колбасой, шоколадное печенье в вазочке и блюдечко с фисташками.

– Больше ничего нет, – смутился он, – я соблюдаю диету.

Я насмешливо на него взглянула. На мой взгляд, данному экземпляру не помешало бы набрать пару килограммчиков.

– И не надо иронизировать, – обиделся он, – моя профессия обязывает следить за собой. Вы знаете, что камера полнит на восемь килограмм? Но это сейчас неважно. Варя, мне все же хотелось бы выслушать вашу историю. И если можно, не врите.

Мужественно справившись с искушением наброситься на вкусно пахнущую колбасу, я интеллигентно стянула пару орешков и приступила к рассказу. По мере того как мое повествование набирало обороты, лицо Вилли вытягивалось. Я решила, что его дружелюбие заслуживает моей честности. Не стала привирать и приукрашивать. Просто рассказала все как есть. И про кражу шубы упомянуть не забыла. Когда я закончила, Вилли не проронил ни слова. Воспользовавшись затянувшейся паузой, я все же рискнула взять с тарелки несколько кусков колбасы. Бог мой, как же вкусно! Такое впечатление, что я не ела неделю. Или это колбаса у него какая-то особенная, дурманящая?

– Шубу надо вернуть, – наконец сказал он, – если шуба вернется в клуб, то у них не будет никаких к вам претензий. И вы сможете остаться в Москве, не волнуясь о том, что вас будут искать.

– Как же я останусь в Москве? – всплеснула руками я. – Мне жить негде. И денег у меня нет… Да ты и сам все знаешь… То есть вы.

– Думаю, можем перейти на «ты». Раз уж ты сидишь в моей квартире голая, – усмехнулся он. – Денег дать я тебе не могу, у самого мало. А вот помочь с работой… – Вилли задумчиво на меня посмотрел.

– Проституткой я работать не буду! – перепугалась я. Не понравился мне этот пристальный взгляд, ох как не понравился.

– А кто тебе это предлагает? – изумился он. – Я, как ты уже знаешь, певец. Пока не известный, но у меня очень хороший продюсер. Олег Токарев. Толковый мужик, он собирается меня раскрутить. Мы уже сняли первый клип и много колесим с гастролями по стране. Это наш основной хлеб. Конечно, пока ничего серьезного. Концерты в полупустых провинциальных ДК. Но на жизнь хватает. А зимой мы даже собираемся в Европу. Выступать перед нашими эмигрантами. В Лондон, Мюнхен, Париж…

– Париж… – мечтательным эхом прошелестела я.

– Так вот, мы давно подумываем о том, чтобы взять в группу танцовщицу. А лучше двух. Знаешь, девушку на подтанцовках. Которая плясала бы на заднем плане, пока я пою.

– Да знаю я, что такое девушка на подтанцовках, – усмехнулась я. – Ты это серьезно? Я была примой в нашем ансамбле.

– Видел я твой танец в подъезде. Знаешь, мне понравилось. Есть в тебе что-то, Варя. Какой-то огонь. Конечно, технику надо отточить, но природной грациозности научить невозможно. А это в тебе есть… Короче, не хочешь поработать с нами? К тому же у тебя такая необычная судьба, на этом можно было бы рекламу в свое время сделать.

Мое сердце заколотилось, точно пойманный голубь в грубых ладонях. Так всегда бывало, когда я предчувствовала победу.

– Ты еще спрашиваешь! Конечно, хочу!