Искусство французского поцелуя - Кристин Хармел

— Merci, — пролепетала Поппи, когда такси с визгом притормозило возле офиса «KMG», который располагался всего в нескольких кварталах от нашей конторы.

Поппи отдала водителю пригоршню банкнот и монет и тут же выскочила из машины. Я вышла следом, пытаясь собраться с мыслями — не очень-то мне это удавалось. Я ничего не соображала и была совершенно растеряна. Едва ли в таком виде я произвела бы хорошее впечатление на Вероник, которая, по словам Поппи, ждала нас в офисе, чтобы все объяснить.

Когда мы с подругой подбежали ко входу, огромная дверь кирпичного цвета отворилась и нам навстречу вышла стройная темноволосая женщина в узких черных джинсах и строгой белой рубашке. Шею украшала нитка жемчуга, руки были скрещены на груди.

Она быстро затараторила по-французски тихим и уверенным голосом, а потом взглянула на меня и, видимо, поняла, что мне нужен перевод.

— Вы опоздали! — воскликнула женщина по-английски. У нее был крепкий, как эспрессо, акцент, слова сры вались с губ коротко и отрывисто — Где Мари? — Она перевела взгляд с Поппи на меня, — Кто это?

— Я Эмма, — робко представилась я, протягивая руку. — Приятно с вами познакомиться.

Женщина смерила меня строгим взглядом, но руки не подала. Я стояла молча, чувствуя себя круглой идиоткой. Чем я умудрилась ее оскорбить?

Поппи хлопнула меня по плечу.

— Эмма, это Вероник, наша начальница. Вероник, это Эмма, наш новый агент по печати и рекламе. Помнишь, я тебе о ней говорила…

— Ну да, — буркнула Вероник, недоверчиво на меня покосившись. — Мари не отвечает на мои звонки.

— Так она же уволилась в прошлом месяце, забыла? — огорченно спросила Поппи и обратилась ко мне: — Мари была моим деловым партнером, а ты… ну, вроде как ее заменяешь.

Тут я поняла, что Мари уволилась неспроста, и Поппи нарочно об этом умалчивала.

— Quoi?[7]— резко переспросила Вероник. — Что ж, тем хуже. Значит, вам с новенькой придется самим расхлебывать эту кашу!

— Да что случилось? — не выдержала Поппи.

Вероник скорбно вздохнула и закатила глаза.

— Пойдемте.

Когда она отвернулась, Поппи озабоченно на меня посмотрела и пожала плечами. «Гийом», — беззвучно, одними губами пояснила она. Я только покачала головой, не понимая, что мог натворить среди ночи очаровательный рок-певец, чтобы так напугать Вероник. В конце концов, Гийом — почти святой, разве нет?

Мы прошли по длинному коридору в огромный зал с открытой планировкой — в таком старом здании выглядел он не к месту. Я ожидала увидеть череду небольших изящных комнаток, двести лет назад принадлежавших какому-нибудь дельцу, а очутилась в офисе, подозрительно смахивающем на контору «Бой банде».

Дюжину столов, разделенных перегородками на крошечные кабинеты, в которых едва можно было развернуться, заливал свет флуоресцентных ламп — надо сказать, во Франции он так же портит цвет лица, как и в Америке. Столы были белоснежные, очень современного вида, а стулья будто только что привезли из «ИКЕА». И где же резная антикварная мебель, которую я себе навоображала? На стенах висели большие постеры исполнителей, записывающихся в «KMG». Я стала разглядывать их, запоминая имена и названия: «Le Renaissance», Амели Денев, Жан-Мишель Колен, Жак Кэш, «TechnoPub», «Republique de Musique».

— A где постер с Гийомом Ришем? — шепнула я Поппи, когда мы бежали за Вероник.

— Его пока нет, — ответила Поппи. — Обложку альбома доделают через неделю, тогда и повесим. Чувствую, здешним девочкам станет не до работы: Гийом будет без рубашки.

Я вскинула брови: хорошенькая рабочая обстановка, ничего не скажешь!

Мы прошли за Вероник в ее кабинет, где безропотно сели в кресла, не сводя взгляда с начальницы. Она стояла перед нами, сжав кулаки, и выглядела так, словно в любой момент у нее из ушей мог повалить пар.

— Катастрофа! — воскликнула Вероник, поглядев сперва на Поппи, затем на меня, — Ваш Гийом опять за свое! Вы должны за ним приглядывать, иначе за что я вам плачу?!

Поппи вздохнула, а я растерянно посмотрела на нее, окончательно запутавшись. Тут из другой комнаты донесся телефонный звонок, и Вероник нахмурилась.

— Никуда не уходите, — велела она, взглядом пригвоздив нас к креслам. Можно подумать, мы бы выпрыгнули в окно! — Я сейчас.

Она вылетела из кабинета, а я обернулась к Поппи.

— Что тут происходит?

Она отвела глаза.

— Ну… я забыла тебе кое-что рассказать о Гийоме Рише…

— Кое-что?

— Э-э… да, — по-прежнему не глядя на меня, протянула Поппи. — У Гийома… прямо-таки дар впутываться в неприятности.

— Неприятности?

Я не на шутку встревожилась.

— Да, можно так сказать. Он то и дело откалывает какой-нибудь номер.

— Например?

Поппи вздохнула, украдкой посмотрела на меня и тут же отвернулась.

— Недавно он случайно заперся в винном погребе на юге Франции. А в Бретани как-то раз его закрыли в дельфинарии. Еще посреди ночи он отбивал чечетку во дворе у премьер-министра. Словом, он немного тронутый…

— Но… я ничего такого не читала! — воскликнула я. — Вот и хорошо, — усмехнулась Поппи. — Значит, я работаю не зря. Многие из этих историй все же попали на страницы газет, но моя прежняя коллега, Мари, умела всему придумать логическое объяснение.

Мое сердце — вместе с надеждами на легкую жизнь в Париже — стремительно ушло в пятки, словно камень брошенный в Сену.