Последний герцог - Андреа Кейн

— Это ничего не изменит. Проклятая крыса беспокоится только о своем кармане.

— О ком ты говоришь, папа? Кто он?

— Пирс Торнтон, кто же еще?

— Торнтон? Джентльмен, которого мы встретили на скачках?

— Это не джентльмен. Это паразит, высасывающий деньги у джентльменов,

— Ты, кажется, говорил, что он твой компаньон?

— Век бы не видеть этого компаньона! Проклятый мошенник!

— Ничего не понимаю.

— Тебе и не надо понимать, — взорвался маркиз. — Какого черта ты здесь торчишь? Мама сказала, что ты ушла гулять.

Дафна побледнела:

— Да, да, я уже иду, папа. Извини, что побеспокоила тебя.

. Она выскользнула из дома и почти бегом направилась в поселок, замедлив шаги только тогда, когда заметила викария с конвертом в руке. Он о чем-то разговаривал с посыльным.

— Ваше преподобие! — — негромко окликнула она.

— Дафна! Какой приятный сюрприз! — Он протянул

несколько пенсов мальчишке-посыльному и сложил коиверт. — Спасибо, дружок.

— Благодарю вас, сэр, — Поклонившись, посыльный вскочил на коня и уехал.

— Что там, викарий? — спросила Дафна затаив дыхание.

— Наверное, ты знаешь ответ лучше, чем я, — усмехнулся викарий.

— Это имеет отношение к ограблению нашего дома, так ведь?

— Совершенно верно.

— Скажите мне скорее, викарий, сколько денег он им оставил? Викарий покачал головой:

— Ты не перестаешь удивлять меня, Подснежник! Ни за что не подумаешь, что был ограблен ваш дом.

— Сколько?

— Десять тысяч фунтов.

— Не может быть! Драгоценности и серебро едва ли стоят половину этого.

— Тем не менее именно столько нашел директор работного дома у себя на столе в оловянной чаше, о чем и сообщил мне в письме. Странно, однако, что на этот раз к деньгам была приложена записка с угрозой.

— Угрозой? Какой угрозой? Викарий развернул письмо:

— Разбойник потребовал, чтобы деньги использовались строго по назначению. Если ему станет известно, что хотя бы один шиллинг пропадет, он угрожает вернуться.

— Викарий, а вы хорошо знаете директора работного дома в Лестере? — В голосе Дафны сквозило беспокойство.

— Вполне. В отличие от прежнего директора, мистера Баррингса, умершего пять лет назад, он известен как человек, достойный во всех отношениях. Постой-ка, а откуда тебе известно, где разбойник оставил деньги?

Дафна замялась:

— Потому что… Потому что он обещал мне. — Кто?! Сам разбойник? — Да.

Викарий быстро огляделся по сторонам и, понизив голос, сказал:

— Давай-ка, милый Подснежник, поговорим об этом в более укромном месте. — Он повел ее в свой маленький дом при церкви.

Узнав все подробности, викарий сокрушенно покачал головой:

— Я не осуждаю тебя, Подснежник, но ты хотя бы отдаешь себе отчет в том, какому риску ты подверглась?

— Да, викарий, но скажу честно, что я повторила бы это снова, если бы представилась возможность. Викарий снова вздохнул:

— Как твоя мать? С ней все в порядке?

— Да, слава Богу, папа настолько взбешен, что ни на кого не обращает внимания. Разве что на Пирса Торнтона.

— Пирс Торнтон? Джентльмен, которого вы видели на скачках? Не понимаю.

— Я и сама не все понимаю. Помните, я говорила вам, что папа как-то странно ведет себя по отношению к нему?

— Да, помню.

— Так вот, когда я уходила из дому, папа проклинал Пирса за то, что тот требует с ним немедленной встречи.

— Проклинал, но отказать не посмел?

— Да.

— И как ты думаешь — почему?

— Вероятно, долги.

— Хардвик так сказал?

— Нет, но это очевидно.

— Незнатный человек, которого твой отец явно ненавидит и который, как ты упомянула, весьма не глуп, — размышлял викарий вслух. — Очень странно.

— Папа считает, что он чрезвычайно жаден и эгоистичен — свойства, которые он приветствует у своих знакомых, но только не в этом случае.

— Бог знает. Подснежник, имеет ли это какое-нибудь значение?

— Да, викарий, имеет, и очень большое, интуиция подсказывает мне это.