Своенравная леди - Нэн Райан

Сюзетта горячо убеждала встревоженных родителей, что справилась со своим горем. Девушка гордо объявила, что Остин Бранд великодушно предложил ей работу в своей газете «Эхо прерий».

— Я очень благодарна мистеру Бранду за предоставленную мне возможность. Мне так нужно чем-нибудь заинтересоваться!

— Если это принесет тебе радость, Сюзетта, то мы не возражаем. — Отец ласково обнял ее худенькие плечи. — Каждое утро ты будешь отправляться в город со мной. Если я буду занят, тебя проводит Нат. Ты слишком молода, чтобы ездить одна. К тому же солдаты из форта постоянно толкутся на тротуарах возле редакции.

— Отец прав, Сюзетта. Если ты хочешь работать в этой газете, мы не станем препятствовать тебе. Но ты ни при каких обстоятельствах не будешь ездить в город одна, — добавила мать.

Это оказалось гораздо легче, чем предполагала Сюзетта. На следующее утро она встала рано, оделась поскромнее и поехала в город с отцом, который отправлялся в Росс-Вэлли, чтобы сделать его жителям прививки против оспы. Остин Бранд, безукоризненно одетый, тепло улыбаясь, ждал Сюзетту в редакции «Эха», располагавшейся на северной стороне городской площади.

Когда Блейк ушел, Остин представил Сюзетту своему редактору, хрупкому человечку болезненного вида с зеленоватыми глазами, венчиком редких седых волос, обрамлявших его голову, и светлой улыбкой, совершенно преображавшей его. Тот взял руку Сюзетты и с неожиданной силой сжал ее.

— Добро пожаловать, мисс Фоксуорт, очень рад! Мистер Бранд сказал мне, что вы будете новым редактором раздела мод в «Эхе прерий».

— Я… да, сэр, мистер Кич. Я буду упорно работать и знаю, что смогу многому у вас научиться. Бен Кич просиял:

— Не сомневаюсь, что вы умная молодая леди, поэтому быстро всему научитесь. — Он отвесил ей легкий поклон, кивнул Остину Бранду и удалился.

Остин подхватил Сюзетту под локоть, провел мимо лязгающих станков в заднюю часть комнаты и распахнул дверь, за которой скрывался прекрасно обставленный кабинет.

— Сюда, — сказал он и подвинул ей стул. — Здесь немного тише.

После того как девушка устроилась на стуле с высокой спинкой перед большим письменным столом красного дерева. Остин опустился в мягкое вращающееся кресло и посмотрел на нее.

— Это мой кабинет, Сюзетта, но ты можешь в любое время пользоваться им. Он не запирается, и если тебе захочется побыть одной, закроешься изнутри. Будь очень осторожна, проходя мимо станков. Если туда попадет твоя юбка, то может случиться беда. Я не могу предостеречь тебя от всего, дорогая. Ах да, снаружи часто слоняются солдаты, и иногда они бывают пьяны. Тебе следует соблюдать осторожность. Ты так красива, и я боюсь…

— Пожалуйста, мистер Бранд, — подняла руку Сюзетта. — Вы говорите в точности, как мой отец.

— Прости, милая. Наверное, это так и есть. Но послушай, я гожусь тебе в отцы и поэтому чувствую острую необходимость защитить тебя.

Остин поднялся и подошел к девушке. Она взяла протянутую руку и тоже встала:

— Мистер Бранд, я очень благодарна вам и обещаю не поднести вас.

Вечером Сюзетта села на кровать, скрестив ноги, и достала из письменного стола свой дневник. Она открыла потертую тетрадь в бархатном переплете и начала писать:

16 июня 1871 года.

Прошел почти месяц с того дня, когда мой дорогой Люк был убит жестокими дикарями. О, как мне хотелось бы незамеченной пробраться в тюрьму в Форт-Ричардсоне и убить этих кровожадных вождей! Я буду спать как невинный младенец с обагренными их кровью руками! Я живу только для того, чтобы услышать, как суд приговорит их к повешению.

Я благодарна другу нашей семьи Остину Бранду. Я согласилась работать в его газете и твердо намерена освещать судебный процесс, хотя и не получила его разрешения. Это единственная причина, побудившая меня взяться за эту работу. Ведь нет ничего скучнее, чем писать дурацкие заметки об одежде и прическах. Какое значение имеют эти легкомысленные вещи, когда Люк мертв, а звери, виновные в его смерти, находятся здесь, в Джексборо, и в эту самую минуту ложатся спать! Какая уж тут женская мода! Суд над презренным Сатантой — это единственное, что для меня важно.

На следующее утро Сюзетта пришла в редакцию газеты, зажав под мышкой несколько журналов мод.

— Доброе утро, мистер Кич. — Она сняла шляпку и откинула на спину длинные светлые локоны.

— Мисс Фоксуорт. — Он кивнул, и глаза его блеснули. — Мне кажется, вам захочется узнать, как работают все эти сложные машины.

Рука Кича описала широкую дугу. Он гордился новейшим оборудованием, приобретенным Остином Брандом для «Эха», и походил на ребенка, которому не терпится продемонстрировать свою новую игрушку.

Сюзетта приблизилась к нему и с воодушевлением кивнула. Она хотела, чтобы редактор с самого начала понял, что перед ним умная, ответственная, любознательная и компетентная девушка — словом, единственный человек, способный освещать судебный процесс. Возможно, ей даже придется заставить Кича забыть, что она женщина. Остин Бранд ничего не должен знать о ее планах. В любом случае Остин видит в ней только хорошенькую юную дочь своих добрых друзей. Со временем Сюзетта заставит его изменить мнение!

5 июля 1871 года, задолго до половины девятого утра, когда в здании суда на городской площади должен был начаться процесс над вождями индейского племени кайова, повозки, фургоны, коляски и телеги, заполнили всю площадь. В галантерейном магазине, кузнице и отеле «Уичито» толпились поселенцы, фермеры и ковбои. Солдаты из форта в синих мундирах смешались с вооруженными винтовками пастухами, добропорядочные дамы стояли рядом с девицами легкого поведения. Джентльмены из газет восточного побережья, вызывая насмешки техасцев своей одеждой и акцентом, пробивали себе дорогу в заднюю комнату галантерейного магазина. Там они угощались виски и бренди из перевернутых вверх дном бочонков — эту традицию приграничных жителей они всем сердцем одобряли.