Телохранитель - Мэгги Дэвис

Франческа знала и всем сердцем хотела быть вместе с ними, разделить их радость за Франни, которая отправилась в Палм-Бич, чтобы принять неожиданное наследство. Она вздохнула.

— Дом просто потрясающий, дядя, — сказала она. — Настоящее венецианское палаццо. Я думаю, ты должен его хоть немного помнить по тем дням, когда был здесь с папой. Даже трудно поверить, что люди могут жить в таких дворцах. Здесь девять спален, можешь себе представить? И две столовые!

Она несколько минут рассказывала про особняк, пытаясь образно описать его, не пускаясь в излишние восторги. Франческа поделилась с дядей своими впечатлениями о Палм-Бич. «Неужели это было все еще сегодня?» — с удивлением подумала она. Перед ее мысленным взором возникали широкие улицы и аллеи Палм-Бич в тени разлапистых пальм. И магазины, и торговый центр с шикарными бутиками, и особняки самых богатых людей Соединенных Штатов — Уитни, Кеннеди, Пулитцера, и автомобильная стоянка перед отелем, где постояльцев ждали сверкающие хромом лимузины.

Потом трубку взяла тетя, и Франческе пришлось снова повторять свой рассказ ей, а потом и Гаэтано, двоюродному брату, который заехал к ним после работы. Затем параллельным аппаратом завладели племянники. Последовала упорная борьба за телефонную трубку, сопровождаемая воплями, сопением и криками. Когда малышей удалось уговорить отдать трубку взрослым, Франческа рассказала тете и дяде про «Ролле-Ройс», который был теперь в ее распоряжении, про Джона Тартла и Питера Пиви, которые по совместительству выполняли обязанности шофера. Здесь в телефоне внезапно наступило молчание.

— Твой отец был прекрасным человеком, Франни, — многозначительно произнес дядя. — Ты вышла из хорошей семьи, никогда не забывай этого. Эти люди ничем не лучше моего брата. И меня совершенно не заботит, что там написала в своем завещании старая леди, ты имеешь право высоко держать голову. И не смей ни перед кем лебезить!

Франческе уже приходилось много раз слышать от него эти слова, но она знала, что они рождены любовью и беспокойством за нее.

— Да, дядя, — покорно ответила она.

На самом деле Франческе больше всего хотелось сказать, как она по ним скучает, как — в самой глубине сердца — ее пугает новая жизнь, как хотела бы она, чтобы кто-то из родных был сейчас рядом. Уверенность в своих силах покинула ее: хотелось, чтобы рядом оказался человек, с которым можно было обсудить все, что ее тревожило. Франческу смущала мысль о том, что горничная может войти к ней в ванную и заботиться о чистоте ее белья. Не меньше ее беспокоила и перспектива обзавестись личным секретарем и телохранителем.

Но Франческа подавила в себе это желание. Она знала своих родных и прекрасно понимала, что при малейшем намеке хоть на малейшее ее недовольство семья готова в полном составе броситься в аэропорт и примчаться к ней на помощь.

— И еще насчет того, что Джованни был единственным человеком, которого любила миссис Бладворт, — продолжал ее дядя. — Если даже так оно и было — это совершенно никого не касается. Это их личное дело, все произошло давным-давно, их обоих уже нет на свете, и правды никто никогда не узнает. Не принимай близко к сердцу всю эту историю.

— Перестань, — заметила тетя, слушавшая разговор по параллельному аппарату.

— Запомни, — не унимался дядя, — теперь ты оплачиваешь все счета, а их дело — исполнять твои приказы, Франки. Сделай так, чтобы они это поняли. Раз уж получила богатство, пользуйся им.

— Юристы советуют мне обзавестись телохранителем. Что ты на это скажешь, дядя?

Он замешкался с ответом. Франческа, не зная, как истолковать его молчание, пустилась в объяснения:

— Понимаешь, это все из-за денег. Многим богатым людям приходится принимать подобные меры предосторожности. Мне кажется дикостью ходить повсюду в сопровождении телохранителя, но скорее всего придется с этим смириться. Я никак не могу привыкнуть к тому, что вокруг меня и так много людей! Можешь себе представить, в этом доме предусматривалось первоначально иметь двадцать пять слуг! Как можно жить словно на сцене?

— Франни, ты меня слушаешь? — вмешалась в разговор тетушка. — Заведи себе телохранителя. Тебе нужен кто-то, кто бы защищал тебя, ты же не знаешь, что за место этот самый Палм-Бич. На свете полно всяких придурков, от которых можно ожидать чего угодно.

— Правильно, милая, — согласился с мнением жены дядя. — Возьми себе телохранителя. Лучше всего какого-нибудь отставного полицейского, который знает свое дело. Гаэтано знает подходящих людей из Дэдхема, Ривера, Бруклина. Хочешь, я попрошу Гаэтано подыскать для тебя надежного телохранителя?

— Да нет, пока не надо, — начала было Франческа.

Но дядя уже звал к телефону Гаэтано. И Франческе пришлось потерять несколько минут, убеждая своего кузена не торопиться с выбором подходящего кандидата. Гаэтано обещал, если ей понадобится, устроить Франческе встречу с нужными людьми.

Она все время говорила себе, что ее семья хочет знать только то, что она, Франческа, счастлива и в полной безопасности в Палм-Бич. Они свято верили в чудесную сказку, в которой она, Франческа, из Золушки превратилась в принцессу И она не стала разочаровывать своих родных.

— Здесь просто чудесно, — говорила Франческа. — Мне очень жалко, что вас нет рядом. Хочу сегодня вечером проехаться по Палм-Бич, посмотреть на ночную жизнь городка… Один мой новый знакомый пригласил меня на ужин. — Она сделала паузу, пытаясь сдержать подступающие слезы. — Я очень по вам скучаю…

Положив трубку, Франческа бросилась на кровать, не обращая внимания на аккуратно разложенную на ней одежду, и закрыла лицо руками. Дороги назад не было, и это вызвало у нее приступ паники. На первый взгляд все выглядело просто чудесно, но на самом деле обстояло намного сложнее, чем казалось со стороны.

Франческа не выдержала и дала волю слезам. Это принесло ей неожиданное облегчение. Немного успокоившись, она принялась рассматривать себя в зеркало.

— Ну и видок, — пробурчала она себе под нос при виде распухшего лица и покрасневших глаз.

Франческа намотала на палец прядь волос, налила себе из бутылки бокал шампанского, села прямо на покрывало, скрестив ноги и глядя на свое отражение в зеркале. Она подняла бокал и увидела, что обнаженная девушка в зеркале повторила ее движение.

Она, Франческа Луккезе, пьет шампанское в своем собственном особняке из двадцати восьми комнат в Палм-Бич.

— Ну и хорошо, — вслух произнесла она.

Все это происходило на самом деле, и все же она никак не могла поверить в случившееся.

Для ужина с Куртом Бергстромом она решила надеть красно-белое джерси с белой плиссированной юбкой.

Первый ужин в «Доме Чарльза» оказался из тех, что запоминаются надолго. Когда Франческа взглянула на накрытый стол, ей тут же пришла на ум сцена чаепития у Мартовского Зайца из «Алисы в Стране Чудес». Похоже, все шло наперекосяк.

Массивные серебряные подсвечники явно нуждались в чистке, столовые приборы тоже потускнели, а кое-где соседствовали с вилками и ножами из обычной нержавейки. Посуда также представляла собой причудливую смесь темно-красного с золотом тончайшего фарфора, разноцветной английской керамики и явно современных авторских работ из темного стекла. В качестве официанта выступал бесстрастный Джон Тартл, облаченный в белую куртку.