Ты - мое солнце - Тереза Саутвик

– Я должна рассказать тебе о себе, чтобы ты понял, почему я вынуждена отказаться вести твои дела. – Она сделала глубокий вдох. – Ты знаешь, что у меня есть брат, он на шесть лет старше меня. Мама была обязана родить его, как наследника. Он учился в школе, а она, вполне довольная, занималась своей жизнью, как вдруг обнаружила, что беременна.

– Тобой.

– Я однажды подслушала ее разговор с отцом и поняла, что появилась на свет случайно. – Она глубоко вздохнула. – Если использовать профессиональную терминологию, это было непредсказуемое, нежелательное событие, явившееся результатом халатности.

Неужели кто-то мог не хотеть ее? Что касается его самого, то Мэдди была просто необходима ему. Он понял это совершенно отчетливо, когда она отказалась работать на него.

– Так бывает, но это совсем не значит, что они не любят тебя, – протестующе заявил он.

На ее лице появилось странное выражение полунадежды, полуотчаяния. Черт побери, ему хотелось заключить ее в объятья и сказать ей, что он безумно хочет ее. Но ей это сейчас не нужно. Сдержав себя невероятным усилием воли, он не подошел к ней.

– Конечно, они тебя любили. Она пожала плечами.

– По-своему. Возможно. Но это означало, что я жила среди нянек и в школе-интернате. А теперь они живут на Восточном побережье, а я на Западном. Дело в том, что для меня очень важна моя карьера.

Она едва удержалась, чтобы не сказать, мол, это все, что у нее есть.

– Ты не обязана искать оправдание своей жизни.

– Да, я… – Она замолчала и сцепила руки так, что побелели костяшки пальцев. – Откуда ты знаешь?

– Я изучал психологию в колледже, чтобы не заниматься одной математикой. Это было предложение отца. – Вернее, Тома, поправил он себя мысленно. – Твоя ценность заключается уже в том, что ты живешь. Точка.

Она скрестила пальцы.

– Умом я понимаю, что ты прав. Но сердце говорит о том, что я должна сделать что-нибудь стоящее. Например, помочь людям, которые не могут позволить себя нанять адвоката. Я быстро продвигаюсь по службе. Чем более высокого положения я достигну, тем больше смогу сделать.

– Какое это имеет отношение к ведению моих дел?

– Мы не можем вернуться к той ситуации, которая существовала до… – она замолчала и на мгновение встретилась с ним взглядом, – той ночи. И мы не можем продолжать наши личные отношения. Никто из нас не хочет этого. Ты закоренелый холостяк.

– Неужели? – Почему ее оценка так задела его?

– Конечно. Если бы ты хотел остепениться, ты бы уже давно это сделал. А я связана своей карьерой и силой, которую мне может дать успех. Это не позволяет нам продолжать наши отношения.

– Я по-прежнему не вижу причины, почему ты отказываешься заниматься завещанием моего отца.

– Ты не хочешь видеть. Если я буду вести твое дело, нам придется работать вместе. Много работать. Я не могу исключить вероятность того, что наши деловые отношения перейдут в разряд личных, и это помешает работе. Я уже говорила тебе однажды, что это совершенно неуместное предложение.

– Ты хорошо объяснила, и ты права, я действительно предпочитаю не видеть очевидное. Но ты тоже не хочешь понять меня. Ты нужна мне. Потому что ты одаренный и талантливый адвокат. Вот две причины, почему я нуждаюсь в твоей помощи.

– А есть третья?

Он помедлил с ответом, пока они не встретились взглядами.

– Хорошие они или плохие, но ты знаешь, кто твои родители. У меня же никогда не было возможности встретиться со своим биологическим отцом, не говоря о том, чтобы узнать его. И уже не будет. Я никогда не смогу полюбить его. И мне незачем меняться.

– Чтобы завоевать его любовь? – мягко спросила она.

Он не отрывал от нее взгляда и испытывал облегчение оттого, что в нем не было жалости, зато было вдоволь ласки и теплоты. Он готов был упиваться ее красотой и нежностью, если бы только она позволила это. Но он знал, что ее слова о любви относились к ней самой и непрекращающейся борьбе с родителями, которые не любили ее. Или, как считала она, просто не обращали на нее внимания. А ведь любить ее так легко и приятно. Она привлекала его с того момента, как они познакомились два года назад. И его по-прежнему тянуло к ней, хотя ему нечего было дать ей в эмоциональном плане.

– Дело не в любви, Мэдди. Дело в том, чтобы понять, кто я такой. Я потерял свою семью. Моя опора рухнула, и у меня даже нет возможности посмотреть в лицо человеку, который наполовину ответственен за тот ад, в котором я очутился. Ты – единственная постоянная часть моей жизни.

– Люк, это не так. У тебя есть…

– Я так чувствую. Ты – единственное, что у меня осталось. Я прошу тебя помочь мне.

Она встала, подошла к раздвижным стеклянным дверям и долго смотрела на огни, светящиеся в долине. Наконец она обернулась.

– У меня есть одно условие.

– Любое.

– Наши отношения должны быть чисто деловыми. Я говорю серьезно, Люк, ничего личного, абсолютно ничего. Мы не можем повторить то, что сделали месяц назад. Все это в прошлом. Адвокат и клиент – вот мое условие.

– Хорошо.

– Это серьезно. Дай мне слово.

– Будь у меня под рукой Библия, я бы поклялся на ней.

– Нет, я так не могу, – сказала она, качая головой. – Ты все превращаешь в шутку. – Она направилась к входной двери.

Он догнал ее и остановил, положив руки ей на плечи. Он все крепче обнимал ее, пока она не подняла голову и не посмотрела на него.

– Мэдди, если я не буду шутить, моя голова расколется на миллион кусочков. Юмор помогает мне не сойти с ума. А ты единственный человек, на которого я могу рассчитывать. Я, как и ты, не хочу ничего личного. Моя жизнь в руинах. Разве есть в ней место для личных отношений? Я даю тебе слово, что между нами не будет ничего, кроме бизнеса.

– Хорошо, – кивнула она. – А я даю тебе слово, что буду со всем старанием заниматься твоим делом.