Все золото мира - Джоди Питт

— Мистер Бертон, я согласна сделать то, о чем вы просите, но на одном условии: что бы ни произошло между вами и сэром Эдмундом, вы отказываетесь от всяких прав на особняк!

Отлично.

Дверь распахнулась. Грейс открыла рот… и приготовленная речь взорвалась у нее в голове, жалкими ошметками разлетелась по дальним уголкам мозга, а из груди вырвался один-единственный жалкий звук — что-то вроде:

— А-а?!

«А-а?!» прозвучало вопросительно, ибо в голове и в самом деле крутились вопросы. Примерно такие: что это?! как?! почему он в таком… в таком… виде?!!

Дейв скрестил руки на широкой груди.

— Очень интересно, миссис Бенедикт. А это не могло подождать до утра?

Взгляд ее скользнул по мощной обнаженной груди, поросшей густым темным волосом, по подтянутому мускулистому животу — и ниже, в ту область, что скрывалась под небрежно намотанным на бедра полотенцем цвета морской волны.

Полотенце было довольно большое — это Грейс хорошо помнила, потому что недавно его стирала. Однако на Дейве оно казалось просто крошечным. Господи помилуй, вообще ничего не прикрывает! От одного взгляда на его мускулистые загорелые бедра у Грейс пересохло во рту, а мысли пустились вскачь.

Она прокляла скромные размеры полотенца, прекрасно понимая, что проклинать следует скорее себя — стоило бросить взгляд на мужские ноги, и она забыла обо всем на свете!

— Хотите сообщить, что дом горит? — поинтересовался он. — Или вы забыли пожелать мне сладких снов?

Услышав в его голосе сарказм, Грейс вздрогнула, заморгала и подняла глаза. Дейв разглядывал ее тяжелым, презрительным взглядом.

— Э-э-э… — И снова Грейс забыла, что хотела сказать.

Да что с ней творится, черт побери! Можно подумать, она никогда не видела полуголых мужчин! Правда, в последние месяцы семейной жизни Грег в одном полотенце на бедрах не вызывал у нее ничего, кроме отвращения… Но это тем более не причина, чтобы бесстыдно пялиться на негодяя Бертона!

— Не хотите ли войти?

Его слова странным образом ответили ее запретному желанию, но в следующий миг Грейс охватила ярость.

— Скорее нырну в берлогу к разъяренному медведю!

Он насмешливо вскинул бровь.

— Значит, предпочтете, чтобы вас на клочки разорвали?

— Вот именно, — восстановив самообладание, отрезала Грейс. — Я постучала к вам, потому что хочу кое-что прояснить… мистер Бертон.

Трудно обращаться к человеку официально, когда он стоит перед тобой почти голый! Но тем более необходимо держать дистанцию. Если бы еще можно было разговаривать с ним, не открывая глаз…

— Я… — Грейс облизнула пересохшие губы и устремила взгляд на левое ухо Дейва — пожалуй, единственную часть тела, не вызывающую у нее никаких чувственных ассоциаций. — Я хотела узнать: если я сделаю все, что вы хотите… — Почувствовав, как двусмысленно прозвучали эти слова, Грейс поспешно поправилась: — Если я сведу вас с сэром Эдмундом, но он не захочет иметь с вами дела, дом останется за мной?

Как видно, такая возможность не приходила Дейву в голову.

— Хм… — задумчиво прищурившись, протянул он.

Наступило неуютное молчание. Грейс судорожно вдохнула, очень надеясь, что выглядит спокойной и целеустремленной.

— Подумайте хорошенько, мистер Бертон, — предупредила она, прервав молчание. — Если ваш ответ отрицательный, я отказываюсь участвовать в вашем плане. Вот и все, что я хотела сказать.

Дейв молчал, устремив на нее свои полночные глаза; взгляд его был холодным, испытующим, однако от мускулистого тела, едва прикрытого полотенцем, казалось, исходил ощутимый жар. Грейс чувствовала, как все ярче пылают щеки.

- Что же вы? — Голос ее дрогнул. — Я жду. Он иронически поднял бровь.

- Вы предлагаете рискованную сделку. Грейс молчала, не доверяя своему голосу.

- Но… я верю в себя, — заключил он. — И в вашего свекра тоже.

- Значит, что бы ни случилось, дом останется за мной? — почти прошептала она.

- Если… — До сих пор он стоял, скрестив руки на груди, теперь развел их, обнажив взору Грейс мускулистую грудь, — Если вы сделаете все, что я попрошу.

- Разумеется. — Грейс не отрывала взгляда от его левого уха. — Если, разумеется, вы не попросите чего-нибудь незаконного… или аморального.

Снова наступила пауза. Смущенная, Грейс бросила взгляд на лицо Дейва — и обнаружила, что он рассматривает ее с неприкрытым скептицизмом.

— Миссис Бенедикт, а что вы считаете аморальным?

Следовало догадаться, что ему достанет наглости задать такой вопрос! Неужели она недостаточно ясно выразилась? Или ему просто нравится вгонять ее в краску?

— Вы прекрасно понимаете, о чем я.

— Не понимаю. Объясните, — бесстрастно откликнулся он.

Черт побери, похоже, действительно не понимает! Теперь Грейс проклинала себя за то, что вообще об этом заговорила. С усилием встретившись с Дейвом взглядом, она отчеканила:

— Я не собираюсь ложиться с вами в постель!

Это заявление повисло в воздухе. Дейв молча вглядывался в лицо Грейс — до тех пор, пока, совершенно уничтоженная, она не опустила глаза.

— Знаете, миссис Бенедикт, — заговорил он наконец обманчиво-мягким голосом, — это уже смахивает на навязчивую идею. Я бы на вашем месте показался психотерапевту.

Вот мерзавец!

— А кто кого пригласил к себе в комнату?! — рявкнула она.

— Черт побери, леди! — прорычал он. — Я подумал, что вам лучше присесть, — вы были бледная как привидение!

— Так я и поверила! — фыркнула Грейс, не желая признавать свою неправоту. — Нет, сэр, если кто-то здесь и одержим сексом, это не я! Я знаю, вы на все способны, и хочу быть уверенной…

— Кажется, я ясно дал понять, что со мной вы в безопасности, — ледяным тоном прервал ее Дейв. — Мне нужна ваша помощь — не дружба и, Боже упаси, не безумная страсть!

Грейс чувствовала, что еще немного — и у нее из ушей повалит дым. Сейчас она готова была убить Дейва Бертона голыми руками! И это было вполне понятно — непонятно другое: почему-то ее больно ранила мысль, что этот самоуверенный красавчик не видит в ней женщину.

— Позвольте заверить, мистер Бертон, — ядовито откликнулась она, — чего-чего, а дружбы вы от меня не дождетесь!

Вместо ответа он только поднял бровь, словно спрашивая: «Значит, безумную страсть не отрицаете?»

— Нет, подождите! — вскричала Грейс. — Я хочу сказать…

— Не волнуйтесь попусту, миссис Бенедикт. Если вы вдруг воспылаете ко мне страстью, первый шаг будет за вами. — Он насмешливо склонил голову и сделал шаг назад.

— Но…