Твой звездный час - Лора Патрик

Глядя в глаза безропотно застывшей невесты, жених продолжал:

— И поэтому сперва он просто гладит ее кожу — нежно и, пожалуй, чуть нерешительно. Делая это, он смотрит ей в глаза, стремясь прочесть в них, что эта страсть, это желание, эта любовь взаимны, стремясь убедиться, что она понимает, какого самообладания и напряжения всех сил требует от него этот контроль над своими чувствами. И если она разделяет его чувства, то тоже протянет руку и дотронется до него.

Зачарованная мягким тембром его голоса, Энн безропотно позволила взять свою руку и провести ею по его щеке. Неожиданное прикосновение к слегка шершавой коже заставило ее вздрогнуть всем телом и одновременно освободило от гипнотического воздействия его глаз.

Он повернул голову чуть в сторону, и в тот же миг она, громко ахнув, почувствовала ласковое прикосновение его губ к своей мягкой ладошке, а затем — к внутренней стороне запястья, где пульс бился так сильно, что кружилась голова.

— Влюбленный мужчина оттянет момент достижения конечной цели, — все так же мягко продолжал Рейт. — Он будет вначале целовать ее шею, ее уши…

Вся дрожа, Энн чувствовала, как его губы с нежностью двигаются по ее коже.

— …Но все это время он не перестает думать об одном…

Горячее дыхание Рейта коснулось ее лица. Рот у нее пересох от страха, губы раскрылись, пытаясь схватить побольше воздуха.

— Ее рот притягивает как магнит, — ворковал искуситель, — он манит, и влюбленному до боли во всем теле хочется попробовать его бархатистую мягкость, погрузив свою возлюбленную в чувственную прелюдию перед тем, как они будут наслаждаться более тесным общением. Когда влюбленный мужчина целует женщину в губы, пробует ее на вкус, то уже тогда и умом, и телом он представляет, предвкушает, какое глубокое познание их ждет.

Энн была словно в лихорадке. Ее захлестывали огненные волны, вызванные, как она убеждала себя, яростью к Рейту и смущением от того, что он позволял себе, что делал, говорил.

Его горячее дыхание обжигало ее губы, жар его руки проникал в кожу под волосами. Другая рука медленно ласкала ее спину, с опасной откровенностью поглаживая позвоночник.

— Сначала он целует ее нежно — вот так…

Легкое, почти неощутимое прикосновение его губ странным, завораживающим образом подействовало на Энн. Она почувствовала, что ее тянет сильнее, неистовее прижать свои губы к его губам. Ах, нет, скорее забыть и никогда не вспоминать этот неловкий, постыдный урок обольщения.

— А потом, когда желание станет переполнять его, он целует ее вот так…

Энн попыталась вскрикнуть, освободиться от нового натиска, но Рейт уже коснулся ее губ так страстно и решительно, что она застыла как заколдованная, не в силах пошевелиться. Вот, значит, как целуют по-настоящему, пронеслось в ускользающем сознании. Вот с какой настойчивостью двигаются губы любовника, и в это движение вовлекается и все его тело… и все твое…

Она лишь беспомощно дрожала, потрясенная огромной пропастью, лежавшей между любовным опытом жениха и ее собственным. И сознание это было подобно физической боли, пронзающей все ее тело, вызывающей слезы.

Облегчение, испытанное ею, когда Рейт, казалось, готов был унять свой пыл, перешло в изнеможение, лишь только Энн поняла, что он и не собирается отпускать ее, совсем напротив.

— Раскрой губы, — уже другим тоном скомандовал он. — Только дети целуются с сомкнутыми губами. Ты не знала этого?

— Разумеется, знала! — выдавила Энн, готовясь к отповеди.

Но Рейт не дал ей договорить, охватывая ее рот своим и лишая дыхания.

Раньше ей тоже доводилось так целоваться с мальчишками, но она чувствовала лишь легкое разочарование, потому что не испытывала того необыкновенного накала страсти и близости, которых ожидала.

Но сейчас все было по-другому…

Ужас и дрожь охватывали ее, пока она пыталась осмыслить, что же происходит. Мысли, полные конфуза, недоумения, замешательства, роем проносились в голове. Как это получилось, что губы и поцелуи Рея, его показная и полностью наигранная страсть могли настолько обмануть ее инстинкт, что она почти верила ему. Хотела верить.

— Нет! — испуганно вскрикнув, она оттолкнула его. Никогда еще этот мужчина не смотрел на нее так.

Он дотронулся было пальцем до ее губ, но она отпрянула и потребовала прерывающимся голосом:

— Не смей!

— Повернись, — послышался в ответ мягкий, но требовательный голос.

Она опять нехотя подчинилась.

— А теперь снова посмотри в зеркало.

Энн настороженно взглянула на отражение их обоих. Жених с непроницаемым лицом стоял позади, легонько держа ее за плечи.

— Когда женщина целуется по-настоящему, это сказывается вот здесь, смотри. — И он дотронулся до ее красных, припухших губ. — А если женщина особенно чувственна, — спокойно продолжал Рейт, не обращая внимания на ее потемневший взор, — то и вот тут.

И с бесстрастностью врача он очертил на ее груди крут вокруг соска.

У нее так перехватило дыхание, что она не смогла вымолвить и слова протеста. Слава богу, что через толстый свитер совершенно невозможно было почувствовать, как ее соски набухли и затвердели от его поцелуев в губы. Ничто в его равнодушно-поучительном жесте не выдавало, что ему удалось это обнаружить. Он отпустил ее, и мученица облегченно вздохнула, хотя во всем теле еще был жар.

Ей хотелось сказать что-нибудь небрежное, обронив какое-нибудь незначительное замечание, но мозг отказывался соображать. Словно там, в голове, остался просто сгусток какой-то липкой, сладкой патоки.

Когда Рейт отошел от нее и двинулся к двери, она подумала о том, сколько же было у него женщин, которые вызывали в нем настоящую, а не эту поддельную страсть?

Подойдя к двери, он обернулся и предупредил:

— Теперь поздно менять решение, моя славная девочка!