Новая хозяйка собаки Баскервилей - Наталия Миронина

– Гром… Обычный гром…

– Так лопается спелый арбуз.

Катя ничего не сказала, она смотрела, как намокает и тяжелеет тонкая занавеска, которую преддождевой ветер опять выгнал на балкон, как на чугунных перилах повисают бусы дождевых капель, как деревянный дом напротив становится темно-бурым. С улицы повеяло прохладой – дождливой, летней, чуть-чуть зябкой. Радостный Гектор бросил кость и занавеску, встал на задние лапы и попытался разглядеть бегущих внизу людей. Катя почувствовала, как еще уютнее стало в этом ресторанчике, и ей вдруг захотелось забраться с ногами в это мягкое кресло, свернуться в клубочек и наблюдать за дождем. На какое-то время ее отвлекла стихия, обрушившаяся на городок, но было еще что-то, что зацепило ее внимание: «Что он такое сказал? Он сказал… нет, я даже не поняла, но обратила внимание… Гектора надо будет увести как-то незаметно, что ли…»

– Вы думаете о чем-то важном? – Юрий внимательно посмотрел на нее.

«Господи, да если бы он знал, о чем я думаю! Я думаю о том, что Гектор сожрал часть занавески. Интересно, кто-нибудь это заметит?» Катя в последний момент состроила гримасу.

– Нет, я просто думаю, как мы пойдем под дождем. Да еще с собакой! И во сколько отплывает яхта.

– Не волнуйтесь, я же сказал, без нас не отплывут.

– Ах, ну да! Вы же важное лицо, – язвительность Катя смягчила улыбкой.

– Да, – невозмутимо согласился Юрий, – я – важная персона. И от меня многое зависит. И, честно говоря, мне это очень нравится. Кстати, и из-за привилегий в том числе.

– То есть вы пребываете в полном согласии с собой.

– Я бы сказал, в абсолютном.

– И не испытываете никакого душевного дискомфорта?

– Кто вы, любопытная незнакомка? Вот мы сейчас разговариваем по душам, а завтра я о себе буду разный вздор читать?

– Я не имею отношения к прессе. Я – отдыхающая. Не хотите отвечать – не надо.

– Шучу. Что тут может быть тайного! Никакого дискомфорта я не испытываю. Видимо, так устроен. Умею себя уговаривать. В рамках разумного и в пределах морали. За эти рамки я стараюсь не выходить.

– А если придется?

– Пока – обходилось. Ну а если придется, все равно постараюсь.

– Вы так уверены?

– Катя, дело в том, чтобы добиться успеха – в моем случае сделать успешную карьеру государственного служащего, – надо прежде всего обрести власть над собой. Тоталитарную. Всеобъемлющую. Это только дураки думают, что весь смысл – во власти над другими. Ничего не получится, пока внутри тебя не поселится диктатор. Так вот, по моим наблюдениям, это самое сложное. И не у всех получается. А я на это иду с легкостью. Я умею себя подчинять. То, что для других тяжкий труд, – для меня естественное и привычное занятие.

– И как же вы так научились?

– У отца. Он в этом смысле был уникален. Он был необычным человеком. В нашей семье почему-то считалось, что я пошел не в него, а в маму. Что именно старший сын, мой брат, – его полная копия. А я и не спорил. Но я был наблюдательным и не мог не восхищаться отцом. Жаль, что у нас так мало времени, я бы вам рассказал о нем.

Катя поняла, что последняя фраза вежливо прекращала беседу на эту сугубо личную тему.

– Это хорошо, когда есть такая связь между родителями и детьми. – Катя сделала паузу, словно подводя черту под разговором, и через несколько мгновений продолжила: – Я в одном журнале читала про опыт над крысами. Представьте, поместили крыс так, что к еде они могли пробираться только по воде. Через несколько дней грызуны социально расслоились. Одна из крыс никогда не плавала за едой – она ждала, пока еду принесут другие. Эту пищу она съедала, и только после этого остатки доедали «пловцы». Так продолжалось долго. Крыса-доминант заняла прочное положение в этой иерархии. Через месяц ученые провели медицинские обследования своих подопечных. И вы знаете, что оказалось?

– Что?

– Что крыса-доминант в отличие от крыс-«пловцов» страдает от сильнейших стрессов. Что со здоровьем у нее, скажем так, не совсем все хорошо. И знаете почему?

– Догадываюсь. Лопать надо меньше и больше двигаться.

– А вот и нет. От страха потерять доминирующее положение. Как известно, социальная структура никогда не бывает прочной.

– Мораль?

– Мораль. Но, может, она к вам и не относится, – Катя очаровательно улыбнулась.

Юра внимательно на нее посмотрел.

– Так все-таки кто вы? Кто вы – умная, наблюдательная девушка, которая читает статьи о психологии лидеров?

– В каком смысле – кто?

– В прямом. Кто вы? Чем занимаетесь?

Катя помолчала, а потом произнесла:

– У меня свое дело.

– Какое? Что вы делаете?

– Стараюсь это свое дело окончательно «не завалить».

– Кризис?

– И, похоже, системный. Так что сейчас я набираюсь сил для дальнейшей борьбы за процветание – Катя улыбнулась.

– Я все понял, вопросов больше не задаю.

– Нет, ничего секретного, просто я здесь на отдыхе, набираюсь сил перед решающим броском.

– Вы одна?

Катя на секунду задумалась, а потом ответила:

– Можно считать, что да.

– Ох, мне кажется, я нашел, что так давно искал!

– А что вы искали?

– Такую, как вы!

– Зачем вам такая, как я? – Катя рассмеялась, но почувствовала, что заливается румянцем.

– Я наконец женю своего лучшего друга!

Катя на секунду опешила, а потом расхохоталась. Смеялась долго, даже посетители соседних столиков начали поглядывать в их сторону.

– Вы уже уходите? – К их столу подошел метрдотель. Катя даже не заметила, как Юра сделал нужный жест.

– Да, если можно, вызовите такси.

– Конечно, машина сейчас будет. Э-э, может, вызвать машину побольше? – Метрдотель деликатно не смотрел на балкон, где Гектор самозабвенно, под шум дождя опять принялся жевать тюль. – А пока будете ждать, могу предложить вам кофе и нашу наливку, комплимент ресторана.

– С удовольствием, правда? – Юра весело посмотрел на Катю.

– Конечно, – кивнула она.

– Вы курите, – когда метрдотель отошел, Катя дотронулась пальцем до хрустальной пепельницы на углу стола, – мне дым совсем не мешает.

– Спасибо. Я не курю. Бросил.

– Какая у вас сила воли! Решили вести здоровый образ жизни?

– Нет, из-за жены. Я бросил курить из-за жены.

– А-а. – Катя постаралась не обнаружить на лице ни единого чувства. По тону, которым было сказано про жену, можно было подумать о том, что жены уже нет в живых. – Курить тяжело бросать, – вежливо сказала Катя, вложив в свои слова двойной смысл.