Любить по-шотландски - Лилия Подгайская

Как только маленький отряд двинулся в сторону замка, его тут же перехватили дюжие воины довольно устрашающего вида. Алекс объяснила, что приходится племянницей Коннору Маклауду и хочет видеть своего дядю. Её желание удовлетворили, и вскоре все четверо уже стояли перед высоким, мощным мужчиной со светлыми волосами и глазами цвета морской волны.

Эти глаза широко открылись, когда Алекс, стянув с головы плотно облегающую шапочку, улыбнулась навстречу его взгляду. Сомнений быть не могло – перед ним была дочь его любимой красавицы-сестры, покинувшей родные края двадцать лет назад.

– Девочка, дорогая, как же ты похожа на свою мать, – хрипло произнёс Коннор, шагнув к племяннице и прижав её к своей могучей груди. – Как моя сестра? И почему ты оказалась здесь с таким слабым сопровождением?

Алекс кивнула головой и рассказала дяде в немногих словах всё, что касалось матери и её. Глаза Коннора темнели всё больше по мере её рассказа, а руки непроизвольно сжимались в огромные мощные кулаки.

– И я никогда не вернусь туда, дядя Коннор, никогда, – страстно закончила она свою речь. – Я ненавижу человека, которого должна называть отцом, и никогда не прощу ему смерть матери. И я ни за что не стану женой англичанина. Никогда и ни за что!

Она передохнула и сказала совсем тихо:

– Здесь дом моей матери, дядя, а значит, и мой дом. И я хочу остаться здесь. Пожалуйста, не откажи мне, приюти меня, защити.

На мужественном лице великана Коннора отразилось чувство жалости к этой девочке, прошедшей полстраны в поисках защиты, глаза защипало от непрошенных слёз. Но ответ его был строгим:

– Мы живём здесь одним кланом, Алекс, и всё решает наш лэрд. Конечно, я скажу ему то, что узнал от тебя, и попрошу приюта для вас всех. Но последнее слово за ним, девочка. Тут ничего нельзя изменить. Сегодня вы все переночуете в моём доме, а завтра лэрд Маклауд решит вашу судьбу.

Алекс опустила голову, принимая это решение дяди. Она понимала, что иначе поступить он не мог. Оставалось ждать завтрашнего дня. Зато сегодня они смогли отдохнуть и привести себя в порядок после долгого пути. Жена Коннора, Бейтрис ласково приняла племянницу мужа, а когда узнала обстоятельства её жизни, прониклась к девушке глубоким сочувствием. Их всех сытно накормили, дали возможность искупаться и всласть выспаться в мягкой постели. Оставалось дождаться встречи с лэрдом.

Утром следующего дня Коннор повёл их в замок, расположенный на возвышении над озером – Лох-Данвеган, пояснил он. Замок был крепким сооружением, сложенным из больших камней, приземистым, но достаточно вместительным. Внушительные крепостные стены окружали его со всех сторон, даже там, где холм обрывался к озеру – как видно Маклауды ничего не желали оставлять на произвол судьбы. Вдалеке виднелись крутые склоны горного массива. Красивое, но суровое место.

Войдя в замок, они оказались в большом зале, где сейчас было всего несколько воинов, занятых приведением в порядок оружия. Над большим столом склонился высокий статный мужчина, внимательно рассматривающий что-то, недоступное их взгляду.

– Я привёл девушку, вождь, – кашлянув, сказал Коннор.

Мужчина поднял голову, и у Алекс замерло сердце. На неё с сурового загорелого лица смотрели глаза цвета грозового неба. Эти глаза, кажется, обожгли её, как огнём.

– Добро пожаловать в Данвеган, леди Алекс, – произнёс низкий, чуть хрипловатый голос. В нём не было, однако, ни тепла, ни приветливости. А глаза смотрели строго и даже требовательно. – Но прежде, чем ответить на вашу просьбу, я хотел бы задать вам пару вопросов.

Мужчина спустился с возвышения и теперь стоял рядом, глядя на неё сверху вниз. Алекс удивило, что при его огромном росте и мощности фигуры двигался он легко и даже, можно сказать, грациозно, напоминая большого сильного и очень опасного хищника. Ей захотелось отступить и спрятаться за спиной дяди, однако усилием воли она заставила себя остаться на месте и прямо смотреть в эти грозовые глаза. Лэрд чуть усмехнулся уголками губ – он знал силу своего воздействия на людей и умел ценить мужество.

– Мой первый вопрос, леди, – начал он. – Как скоро следом за вами примчится сюда ваш отец во главе небольшой армии?

Алекс вынуждена была откашляться прежде, чем смогла произнести хоть слово, но ответила уверенно и твёрдо:

– Вряд ли отец станет искать меня здесь, милорд, поскольку у меня хватило ума направить его по ложному следу. Он уверен, что я ищу помощи в одном из монастырей на востоке страны.

– Это радует, леди. Видите ли, мне совсем не хочется вовлекать свой клан в ненужные военные действия. Мы и так слишком много сражаемся.

Он призадумался на мгновение и продолжил:

– Теперь вопрос второй. Чем вы и ваши люди можете быть полезны клану? Мы ведь не имеем возможности содержать лишних людей, если они не выполняют определённой работы.

– Я вполне понимаю вас, милорд, – откликнулась Алекс, – и считаю это справедливым. Рейф и Гауан отличные воины, и, думаю, не будут лишними для клана, когда придётся его защищать. Тора, конечно, будет, как и раньше помогать мне, но сможет выполнять и другие задания по хозяйству, которые даст ей ваша домоправительница. Я сама обучена разбираться в травах. Моя няня научила меня, считая, что любая хозяйка замка должна уметь лечить людей. У меня это хорошо получается. Ещё я умею красиво вышивать, хоть и не слишком люблю это занятие. И могу метко кидать нож, если придётся защищаться.

– О, вот этого не надо, леди, – засмеялся лэрд, и от его глубокого гортанного смеха у Алекс мурашки пошли по коже. – Воинов у нас хватает. Хотя от двух новых мы, конечно же, не откажемся. Вам же будет вполне достаточно ваших женских занятий. Думаю, мы договорились. Жить вы можете у дяди, если он не возражает.

Лэрд оглянулся на Коннора, и тот согласно кивнул головой.

– Воины уйдут в казарму, – добавил лэрд и движением руки отпустил их, вернувшись к прерванному занятию за высоким столом.

Возвращаясь в дом Коннора, Алекс была тиха и задумчива. Лэрд Данвегана необыкновенно заинтересовал её. За всю свою жизнь она не видела никого, подобного этому могучему, грозному мужчине. И никогда ещё мужской взгляд и голос не производили на неё столь сильного впечатления. Вечером после ужина она попросила дядю рассказать о вожде клана, который показался ей очень сильным воином и жёстким, но не жестоким человеком.

– Это так и есть, девочка, – согласился Коннор, – Торманд Маклауд необыкновенный мужчина и замечательный лэрд. Видишь ли, ему пришлось взять в руки и меч, и власть, всего в пятнадцать лет, когда отец погиб в жестокой схватке с английскими наёмниками, нахлынувшими на нас со стороны острова Льюис. Как мы узнали потом, они большой ущерб причинили Маклаудам с Льюиса, убили очень много людей, и не только мужчин, но и женщин, и даже детей. Потом двинулись на наш остров. Но наши воины всегда были сильнее, были лучше обучены. Наш старый лэрд Малькольм Маклауд был хорошим вождём и могучим воином. Он успел многому научить Торманда, своего единственного сына, которого очень любил. Когда его выбило из седла копьё наёмника, я был рядом. Увидев, что лэрд упал, я кинулся к нему, но грудь вождя была пробита насквозь, и он едва смог сказать несколько слов. Он сожалел, что уходит так рано, не успев поставить сына на ноги, и просил меня всегда быть рядом с Тормандом и помогать ему во всём. Я поклялся. Его дыхание прервалось вместе с последним словом благодарности. Я закрыл глаза лэрду и кинулся на врагов как дикий зверь. Я плохо помню, что кричал тогда, яростно круша всех, кого мог достать. Наши люди поняли меня и… В общем, мы выбили тогда наёмников с острова, и ушло их гораздо меньше, чем прибыло к нам. А там уже наши родичи с Льюиса, разъярённые понесенными потерями, добили тех, кто остался. А мы провозгласили нашим вождём пятнадцатилетнего мальчика, который, однако, очень быстро показал, что достоин называться мужчиной. С тех пор нам приходилось воевать много раз, и никогда наш лэрд не подводил нас. Он – воин редкостной силы и большого умения. Но он делает всё возможное, чтобы защитить клан и обеспечить мир любыми доступными средствами. За время его правления наш клан хорошо окреп, и теперь враги долго думают прежде, чем решиться напасть на нас. Поэтому последние годы мы воюем меньше, чем раньше.