Сокровище - Пегги Морленд

С тех пор как они вернулись из Калифорнии в Техас, прошла неделя. Все шло своим чередом. Пенни просматривала информацию, которая только что появилась на экране ее компьютера, как вдруг двери лифта плавно открылись, и из него вышла Элеонора Хиллабай.

— Миссис Хиллабай! Как я рада вас видеть! — воскликнула Пенни, вставая. — Как вы поживаете?

— Все хорошо. А вы, моя дорогая? — спросила она. — Поменяли прическу… на вас очень элегантный костюм… Потрясающая перемена!

— Я немного укоротила волосы. — Легкий румянец выступил на щеках Пенни.

— И вам очень идет, поверьте мне: вы стали совершенно другим человеком, моя дорогая.

— Спасибо, миссис Хиллабай. Но что вы здесь делаете? Я думала, вы уволились, чтобы неустанно заботиться о внуках…

Элеонора Хиллабай откинула назад седую прядку и, сев в мягкое кресло, стоявшее у стола секретарши, заметила:

— Так и есть, но я решила сегодня взять выходной. И где только дети берут столько энергии, чтобы бегать, играть и проказничать дни напролет! У меня нет ни одной свободной минуты…

— Как я вас понимаю! — рассмеялась Пенни и, направляясь к столику, где стояло все необходимое для приготовления любых напитков, предложила: — А как вы смотрите на то, чтобы выпить со мной чашечку кофе? Или, может, чая со льдом?

— Мне чай, пожалуйста, — попросила Элеонора. Она сгорала от желания узнать, наладились ли отношения между Пенни и Эриком, не осмелясь узнать об этом у Эрика. У нее имелось несколько трюков, чтобы выяснить, что ее интересовало. Для начала она спросила:

— Эрик у себя?

Элеонора заметила, что чайная ложечка дрогнула в руке Пенни и немного сахара просыпалось на стол.

— Да. Мне сказать ему, что вы здесь? — Пенни поставила перед Элеонорой чашку. Она явно избегала смотреть ей в глаза.

— Я могу и подождать. Расскажите мне лучше о себе, моя дорогая. Вам нравится работать с Эриком?

На секунду Пенни растерялась, что, конечно же, сразу заметила миссис Хиллабай, но тут же взяла себя в руки и с улыбкой, которая, однако, получилась несколько вымученной, ответила:

— Да. Мне очень нравится моя работа.

Так-так, подумала Элеонора, делая маленький глоток чая. Она всячески избегает прямого ответа, как умелый дипломат, который знает, что не обо всем, что случилось, можно и нужно рассказывать. Интересно…

— Садитесь, дорогая, и расскажите поподробнее.

Пенни с опаской посмотрела на закрытую дверь с красивой позолоченной табличкой «Глава компании Эрик Томсон», и, словно угадав ее мысли, миссис Хиллабай воскликнула:

— Боже, моя дорогая! Эрик не рассердится, если вы на несколько минут оторветесь от работы… — Элеонора пробежалась глазами по офису, в котором она проработала столько лет. С момента ее ухода практически ничего не изменилось. — Я скучаю по офису, — вздохнула миссис Хиллабай.

— На самом деле?

Элеонора улыбнулась, услышав нотки удивления в ее голосе, и мягко ответила:

— Да, так оно и есть, Пенни. Вам трудно такое представить, но, несмотря на многочисленные преимущества, которые я получила, уволившись с работы, мне иногда так хочется снова вернуться сюда. Ведь любому человеку важно знать, что его профессиональные знания могут принести пользу другим людям, которые нуждаются в помощи… Вы согласны, моя дорогая?

— Да, конечно… — задумчиво ответила Пенни и вдруг добавила: — Вы ведь можете вернуть себе должность…

— Ну что вы! — рассмеялась Элеонора, легким движением руки давая понять, что ничего такого у нее и в мыслях нет. — Я совсем не жалею, что уволилась, просто… теперь я очень редко вижу Эрика.

Пенни стала нервно водить пальцами по краю чашки с быстро остывающим кофе, и Элеонора вдруг поняла, что между Эриком и его новой секретаршей что-то произошло и это причиняет Пенни боль.

— Эрик — хороший человек, — заглядывая девушке в глаза, заметила миссис Хиллабай. — Немного самоуверенный, но очень порядочный и добрый… У него золотое сердце.

— Уверена, что так оно и есть, миссис Хиллабай.

— Он совершенно не в состоянии позаботиться о себе: например, все время забывает вовремя поесть…

— Да, я уже заметила.

— Кроме того, он очень красивый… А за это, — рассмеялась Элеонора, — мужчине можно многое простить.

— Внешность — далеко не самое важное в человеке, — возразила Пенни, поднимаясь, чтобы поставить свою пустую чашку на место.

— Конечно, — согласилась Элеонора. — Но ведь первое, на что люди обращают внимание, когда знакомятся, — внешность; она — своеобразный магнит, притягивающий женщину к мужчине, а мужчину к женщине, не так ли?

— Да, вы правы: для многих внешность имеет очень большое значение.

— Безусловно, но, как я уже сказала, у Эрика золотое сердце… — мягко сказала Элеонора, подходя к Пенни.

Она заметила, что заронила в сердце девушки сомнение в отношении ее босса, но боль в ее зеленых глазах по-прежнему осталась.

— Он когда-нибудь рассказывал вам, моя дорогая, о своей семье? — поинтересовалась она.

— Нет. Он никогда не упоминал ни о чем подобном.

— И неудивительно, — тяжело вздохнула миссис Хиллабай. — Эрик — единственный ребенок в семье, но его родители так озабочены собственной жизнью и карьерой, что до сих пор не общаются с сыном. И так происходило всегда. Даже когда он был маленьким мальчиком, а затем подростком, вместо папы и мамы за ним присматривали многочисленные гувернантки и экономки. — Элеонора осуждающе покачала головой: она явно не одобряла подобный метод воспитания. — А ведь дети больше всего на свете нуждаются в любящих родителях. Они должны знать, что их любят, и только тогда они и сами научатся любить…

Пенни слушала миссис Хиллабай и понимала, что эта удивительно добрая женщина абсолютно права. Именно поэтому, вдруг поняла она, я и оставила брата и племянников наедине с самими собой. Я так хочу, чтобы они поняли друг друга. Ведь даже заботливая тетя не в силах заменить детям родного отца. А если бы я не ушла, они бы совершенно отдалились друг от друга… Как хорошо, что я все-таки решилась на этот шаг! Сердце Пенни сжалось от боли, когда она подумала о том, что когда-то (очень давно) Эрик, как и ее племянники, тоже чувствовал себя обделенным вниманием близких.

— Вы, конечно же, правы, — согласилась она. — Но я могу привести множество примеров того, как сироты или люди из неполных семей стали хорошими и добрыми.

Элеонора Хиллабай помрачнела, услышав боль в ее голосе, и подумала, что Эрик наверняка серьезно обидел ее, и, может быть, даже нарочно…

— Что ж… — задумчиво ответила она. — Возможно, вы и правы, моя дорогая. Но я уверена, что в их жизни были близкие друзья, любимые, которые всегда и во всем поддерживали их, учили уму-разуму. А может, их все время оберегал кто-то, дарил свое тепло, ничего не требуя взамен. — Сообразив наконец, что она оказывает на девушку слишком сильное психологическое давление, Элеонора решила прекратить неприятный для нее разговор и бодро воскликнула: — Боже, только послушайте меня: я пытаюсь решить мировую проблему, совсем забыв, что у вас еще так много работы!