Реальная вечеринка - Татьяна Тронина

– Ты ему это сказала? Первой?

– Да. Пусть знает.

– Ой, что творится-то… – схватилась за голову Лена. – А он что?

– Ничего. То есть я ему не позволила ничего ответить. Попрощалась и пошла домой.

– А он?

– Я не разрешила идти за мной.

Лена некоторое время молчала, пытаясь осмыслить услышанное.

Потом спросила:

– Как же ты теперь к Свете на вечеринку пойдешь?

– А я не пойду, – ответила Клава и улеглась спиной на скамейку, положив ногу на ногу.

– Ты серьезно?

– Вполне.

– Из-за Дениса? – шепотом спросила Лена и снова покосилась вниз.

– Нет.

– Тогда из-за чего?

– Мне не нравится Света. Очень противно идти в гости к человеку, который тебе не нравится, знаешь?

– Ты же раньше ею восхищалась? – с подозрением спросила Лена.

– Да. Но потом поняла, что Света из тех людей, которые идут по трупам.

– По каким еще трупам? Господи, Клава, ты сама скоро будешь трупом – если Светка узнает, что ты встречалась с Денисом!

– Она меня сама к нему послала.

– Ничего не понимаю… Но все равно – она тебе припомнит, что ты к ней не пришла!

– Наплевать, – сказала Клава, качая ногой.

– К ней только Даша Суржикова с Люсей Липкиной не идут! Ну и еще Хромова… С Хромовой и так все ясно, а вот Дашке с Люськой Света обещала устроить веселую жизнь, веселую – в кавычках, разумеется… Если Света узнает, что ты тоже решила пропустить вечеринку, да еще, ко всему прочему, строишь глазки ее парню, – она… Ох, я даже не знаю, что она тогда с тобой сделает!

– Ну не убьет же? – усмехнулась Клава.

– Не убьет. Но придумает какую-нибудь пакость – это точно. Поэтому, Клавдия, ты должна пойти на вечеринку – это раз и забыть о Балашове – это два.

Клава снова села на скамейку, потерла виски. Прежнее благодушие вдруг куда-то испарилось. Она вспомнила последний разговор с Зиной Хромовой – о том, что надо уметь расставлять приоритеты. Надо ей, Клаве Кошкиной, начинать войну со Светой Родченко? Нет, не надо – поскольку заранее известно, что в этой войне победит Света Родченко, разумеется. У Светы всесильный папа, Свету любит без памяти Стелла Власовна, большинство девчонок тоже на стороне Светы. У Светы над всеми власть!

– Ну, допустим, Балашова я у нее отбивать не собираюсь… – пробормотала Клава.

– Но для нее это будет выглядеть, как будто собираешься! – шепотом закричала Лена.

В этот момент мимо трибуны прошел восьмой «Б». Денис Балашов, шедший первым, посмотрел на Клаву какими-то сумасшедшими глазами и незаметно кивнул ей головой – словно подавал тайный знак.

К счастью, сидевшая на первых рядах и много ниже Света ничего не заметила.

Но этот жест не скрылся от Лены.

– Господи, Клава… Балашов к тебе тоже неравнодушен – это же очевидно!

В этот момент физрук засвистел:

– Все, игра окончена… Ничья! По раздевалкам…

Через двадцать минут должен был начаться последний урок.

Но далее события стали развиваться совершенно непредсказуемым образом – правда, Клава никак не была в этом замешана.

Петр Никифорович, он же Электрон, сидел в кабинете физики. Сначала к нему зашел Денис Балашов и вернул задачник. Почти следом заглянула Зина Хромова – спросить, правильно ли она написала самостоятельную работу.

– Да, все в порядке, – кивнул Электрон. – Молодец! И тебе спасибо, Балашов, что вернул вовремя мне книгу… Идите, ребята, а то на следующий урок опоздаете.

Но Балашов с Зиной Хромовой уйти не успели – в кабинет ворвалась Света Родченко. Она только что, буквально минуту назад, сумела заглянуть в классный журнал и обнаружила, что напротив ее фамилии стоит жирная двойка за год.

– Вы все-таки это сделали… – свистящим шепотом, задыхаясь, воскликнула она.

Электрон невозмутимо посмотрел на Свету, но ничего не ответил.

– Петр Никифорович! Вы влепили мне двойку – прямо в году! – шипела Света.

– Света, ты думаешь, это мой выбор? – ровным голосом спросил он. – Нет, ошибаешься… Это твой выбор. Ты сделала все, чтобы обстоятельства сложились именно таким образом!

– Разве Стелла Власовна не говорила с вами?

– Говорила. Настойчиво требовала, чтобы я исправил тебе оценку… Но что я буду за учитель такой, если все начнут мною командовать?

Родченко сверкнула ярко-синими глазами – ее лицо исказила гримаса ненависти.

– Вы еще пожалеете, Петр Никифорович… – прошипела она. – Не быть вам больше учителем, Петр Никифорович!

И Света выскользнула из класса, не обращая внимания на Зину с Денисом, которые были свидетелями этого диалога.