Надежда - Светлана Талан

– Почему?

– У него было очень много работы. Может, ты меня не поймешь, но тогда было трудное время. Ему надо было уезжать за материалами, отбиваться от налоговой и бандитов, следить за швейным оборудованием, соблюдением технологий, людьми. А еще кооперативы часто жгли, на них наезжали бандиты, и везде надо было успевать. В общем, он сказал, что мы поженимся, но чуть позже, после того как родится ребенок.

– И ты согласилась?

– Вообще-то было не совсем прилично директору школы родить внебрачного ребенка, но мы были вместе, мы были счастливы, я – слишком молода и готова объять необъятное.

– Что же все-таки случилось?

– В восемьдесят восьмом я родила тебя и в тот же день меня пришла проведать мастер из его цеха. Звали ее Любочка. Так вот, эта Любочка рассказала мне, что у моего любимого есть семья. Он, по ее словам, уже давно женат и у них растет сын, которому на то время было восемь лет.

– Может, это были враки? – спросила я, почему-то на это надеясь.

– Нет. Он пришел ко мне после Любочки, устлал перед роддомом весь асфальт ромашками… Ты же знаешь, я всегда любила ромашки. Я спросила, правда ли, что у него есть жена и сын, и он честно ответил: «Да». Это слово было для меня подобно удару молнии.

– И что было дальше?

– Дальше? Мир вокруг меня померк, возможно, и жизнь угасла бы, но у меня была ты – маленькое мое чудо.

– Рыженькое чудо, – вставила я.

– Которое и спасло меня тогда и ради которого я живу до сих пор, – заключила мама.

– А что с ним было потом?

– Он продал весь свой бизнес и уехал на Север. Вот и все. Я не смогла простить обман.

– Как его звали?

– Андрей.

– Как его? – у меня язык не повернулся произнести слово «отец».

– Да, как его.

– А когда ты познакомилась с ним? – спросила я, имея в виду отчима.

– Когда тебе было два годика.

– Ты его любила?

– Знаешь, Паша, когда уехал Андрей, я решила всю свою жизнь посвятить тебе. Но ты не представляешь, какие трудные времена я переживала тогда! Мне так хотелось сделать тебя счастливой! А тут появился Андрей. Я думала, что все чувства во мне умерли навсегда, но он был мил, ласков и так заботился о тебе, что я не заметила, как влюбилась, и мы стали жить вместе…

– Заботился обо мне? – удивилась я и с горькой иронией в голосе добавила: – Как сегодня?

– Он говорил, что работал где-то за границей и приехал в село, чтобы укорениться здесь. Тогда я не знала, что он… что он…

– Он уже тогда проявил интерес ко мне? – спросила я.

– Я это заметила не сразу – клянусь!

– Что же мы будем делать дальше? – Я горько усмехнулась.

– Будем жить. Осталось всего четыре года.

– Гадкому утенку до чудесного превращения осталось всего четыре года? – иронично произнесла я.

– Понимаешь, Паша, у нас нет другого выхода. Нам нужны деньги, а я не могу заработать тебе на учебу.

– Мама, давай уедем вместе! – пылко сказала я. – Не надо мне никаких денег! Проживем как-нибудь вдвоем!

– Как? – Мама пожала плечами. – У нас нет денег даже на жилье.

– Тогда выгони его отсюда! Это же твой дом!

– Ты думаешь, я не пыталась? Сто, тысячу раз – бесполезно. Чем все заканчивается, ты знаешь.

– Все равно должен быть какой-то выход! – Я не могла так просто с этим смириться.

– Но ведь у нас есть надежда, наша надежда. Нам предстоит ею жить всего лишь четыре года!

– Я не знаю, мама, как мы их проживем, но, если ты считаешь, что это единственный выход, я согласна терпеть четыре года, – сказала я, подумав, что мама, наверное, все-таки права. – И я больше никогда не буду снимать свой мешок.

– Какой мешок? – мама не сразу поняла, что я имела в виду.

– Сарафан! – засмеялась я.

– Ничего, доченька, будет и на нашей улице праздник! Мы еще покажем, чего мы, рыжие, стоим! – со смехом произнесла мама.

– Мама, скажи честно, за что он сидел? – спросила я, и мама перестала смеяться.

– Ты хочешь знать правду? – уже серьезно спросила она.

– Да, – ответила я твердо.

– Какой бы горькой она ни была?

– Да.

– За педофилию. – Это прозвучало грустно и в то же время сурово, как приговор судьи.