Обитель страха - Барбара Картленд

– Проклятье! – воскликнул раздосадованный лорд Лоудер, отодвигаясь от карточного стола. – Я должен вам уже пять тысяч гиней, а у меня в кармане блоха на цепи. Я не могу позволить себе увязнуть еще глубже!

Сидящий напротив человек перетасовал карты длинными тонкими пальцами и насмешливо заметил:

– Вы мокрая курица, Лоудер!

На миг воцарилось молчание. Стоявшие вокруг стола несколько членов карточного клуба «Крокфордз» замерли. Лорд Лоудер встал. Его мальчишеское лицо пылало от гнева.

– Черт возьми! – в ярости вскричал он. – Вы не смеете обвинять меня в трусости.

Сэр Мерсер Херон не успел ответить, его прервал раздавшийся у дверей голос:

– Я тоже так думаю. Если бы вы видели его в битве при Ватерлоо, вы бы ни минуты не сомневались, что перед вами настоящий герой.

Сэр Мерсер Херон повернулся к говорящему и ледяным тоном процедил сквозь зубы:

– Ах, это вы, Меридейл. А дозволено ли мне будет спросить, что вам за дело?

– Мы с Тони Лоудером сражались вместе, – ответил маркиз Меридейл, подходя ближе к крытому зеленым сукном столу. – На поле боя между людьми возникает чувство товарищества, вряд ли понятное английским джентльменам, которые только и знают, что валяться в постели, а сражаются только будучи в подпитии! Очень нелегко признаться, что проиграл уже достаточно, и я хвалю Тони за его мужество. Вы другого мнения, Херон?

Маркиз ни разу не повысил голоса, напротив, он говорил с нарочитым спокойствием. Однако звучавшая в его словах скрытая враждебность была очевидна всем присутствующим.

– Если его светлость желает удалиться, что ж, это его право, – угрюмо произнес сэр Мерсер.

Лениво-непринужденная манера поведения маркиза внезапно изменилась. Он сдвинул стул, на котором только что сидел его приятель, и, сев напротив сэра Мерсера, бросил:

– Если вы горите желанием продолжить игру, Херон, я с удовольствием составлю вам компанию. Если мне не изменяет память, в прошлый раз именно вы покинули карточный стол в некотором огорчении.

Сэр Мерсер Херон поднялся из-за стола. Резкие черты его лица исказились от едва сдерживаемого гнева, сузившиеся глаза сверкали.

– Не имею желания играть с вами, милорд маркиз. Ваша беспримерная наглость не способствует дружескому общению.

– Мокрая курица, да? – усмехнулся маркиз, и его голос был слышен всем в комнате.

На мгновение сэр Мерсер задержал на нем враждебный взгляд, потом повернулся и быстро направился к дверям. Откинув голову, маркиз Меридейл громко расхохотался.

– Устрашающий тип этот Херон, – сказал он. – Вот видишь, Тони, лобовая атака может быть очень успешной.

– По-моему, ты напал на него с тыла! – фыркнул из большого кожаного кресла герцог Веллингтон.

– Как бы то ни было, сейчас он повержен, ваша милость, – бодрым голосом сказал маркиз и уже тише спросил у приятеля: – Ну можно ли быть таким глупцом, чтобы играть с человеком не нашего круга, Тони?

– Мне бросили вызов, а я не люблю отступать, – объяснил Тони.

– Херон всегда выискивает жертву среди рассеянных молокососов, – улыбнулся маркиз Меридейл.

– Черт возьми! Вы не смеете говорить со мной подобным образом! – огрызнулся лорд Лоудер. – Да, я молод, однако не настолько глуп, чтобы не видеть, когда меня надувают. Просто у джентльмена есть определенные обязательства.

– Но не в размере пяти тысяч золотых гиней, которых у него нет! – отрезал маркиз. – Пошли выпьем. Нам еще предстоит подумать, где в течение недели раздобыть деньги.

Лорд Лоудер побледнел, как будто сознание непомерности долга вызвало у него внезапный приступ дурноты.

– Простите, – нетвердо произнес он и вышел из комнаты, оставив маркиза в полном недоумении.

– Вот поступок порядочного человека, – раздался позади маркиза низкий голос.

Повернувшись, он увидел одного из старейших членов клуба, отставного судью, которого уважали и любили даже самые молодые и несерьезные люди.

– Не могу понять, почему вы приняли Херона в клуб, – сказал лорд Меридейл. – Это же не джентльмен! Он нарочно выбирает самых слабых игроков и с неизменным постоянством заставляет их проигрывать больше, чем они могут позволить.

– Здесь не пансионат для благородных девиц, – тихо заметил судья.

– Конечно, нет. Но Тони – отличный парень, просто иногда любит порисоваться и показать себя эдаким светским львом.

– Предложите ему вернуться в деревню. Я знаком с его матерью. Она извелась от беспокойства, как бы ее единственный сын не попал в какую-нибудь переделку вместе с весельчаками вроде вас.

– Сомневаюсь, что он послушает меня.

– Почему же? В это время года в деревне очень славно. Да и всем вам не мешало бы глотнуть свежего воздуха вместо шампанского, поскакать галопом по парку вместо того, чтобы гоняться по публичным домам за модными кокотками или слушать принца-регента в его золоченой бонбоньерке, этой пародии на то, что когда-то было Карлтон-Хаусом.

Маркиз рассмеялся.

– Я почти жалею, что не предстал перед вами, когда вы восседали на судейском месте. Слушая ваши обороты речи, невозможно сдержать смех.

– Но я абсолютно серьезен, – настаивал судья. – Молодой Лоудер не единственный, кто выставил себя болваном. До меня дошли слухи, что в Меридейле все заросло травой.

Маркиз замер.

– Кто вам сказал?

– Мои друзья из Хертфордишра. А почему бы вам не убедиться в этом самому? Помещика, проживающего вдали от своего имения, ожидают стропила, изъеденные древоточцем. Вам, разумеется, это хорошо известно.

Маркиз сдержанно поклонился.

– По-видимому, сэр, вы гораздо лучше осведомлены о состоянии моей собственности, чем я сам, – сказал он тихо, но в голосе его слышался гнев.

Он вышел из комнаты и, миновав большой зал, спустился на улицу. Факельщик подозвал его экипаж, и маркиз велел лакею ехать в Карлтон-Хаус.

С самого начала он собирался именно туда, принц-регент позвал его на один из больших приемов, ставших уже привычными для высшего света, и теперь никак не мог взять в толк, почему свалял такого дурака: по пути заехал в «Крокфордз», ввязался в спор с сэром Мерсером Хероном, а затем в малоприятный разговор с судьей.

Маркиз уже сожалел о том порыве, который привел его сюда. Впрочем, оставаясь до конца честным, он вынужден был признать, что, хотя слова судьи и задели его за живое, стычка с сэром Мерсером позабавила его. Кроме того, он был доволен, что уберег лорда Лоудера от ссоры, грозившей кончиться бессмысленной и, возможно, трагической дуэлью.