Моль - Юлия Резник

От бычка сигареты подкурила новую. Дрожащими руками собрала вещи в сумку, туда же отправила блокнот. Взглянула на время. До окончания рабочего дня три часа. Как их пережить? То, что она поможет Василию, уже даже не обсуждалось. План отхода полностью сформировался в голове, еще на середине стихотворения… В Таллин она, похоже, тоже не ехала. Нужно предупредить отца. Он расстроится… А еще нужно хоть как-то успокоиться, только как это сделать, если его стихотворение разорвало душу на куски? Совпало с ее чувственным восприятием жизни настолько, что страшно становилось… На кончик сигареты что-то капнуло, и та громко зашипела. Светлана растерянно провела по щекам. Слезы… Сколько лет она не плакала? Даже страшно вспомнить…

Тишину разорвал телефонный звонок:

- Светочка, милая… Ну что, ты отработала? Когда ждать-то тебя, трудоголик?

- Папа… - прошептала Моль, опуская голову на лежащие на столе руки.

- Папа, кто ж еще? – засмеялся Юри. – Ты же мне так и не сообщила номер рейса. Думаю, дай-ка позвоню…

- Папулечка, я не прилечу, к сожалению.

На том конце воцарилось молчание:

- Опять потеряла кого-то? То-то мне твой голос с самого начала не понравился.

- Нет-нет… Не потеряла… Просто дела срочные появились. Никакой возможности нет отложить. Ты прости меня, родной. Не ахти из меня дочка…

- Ты мне это брось, Светлана! – возмутился родитель. – Дочка у меня самая лучшая из всех возможных. Художник! Метр!

- Ну, начинается, - немного повеселела женщина.

- А что? Коллекция по твоим эскизам, знаешь, каким успехом пользуется? Я тебе процентики исправно перечисляю. Видела?

- Процентики – это хорошо, – улыбнулась Света. – Деньги мне никогда не помешают.

- Так чего тогда от моей помощи отказываешься? – в который раз возмутился отец. – Все равно после смерти все тебе достанется.

- Даже и не говори мне об этом, папа. Проценты – это другое. Их я, можно сказать, своим трудом зарабатываю. Хотя, что это за труд - рисование?

Художественный талант Света открыла в себе лет в десять. Только до этого никому дела не было. Мать ею вообще не интересовалась, а когда удавалось поговорить с отцом (международные звонки в советском союзе были тем еще удовольствием), они всегда находили более интересные темы для разговоров. Так что, об увлечении дочери Юри узнал, когда ей было лет двадцать пять. Света гостила у него в Таллине и оставила свой альбом с набросками на столе. Отец увидел – и влюбился! Стоит ли говорить, что вдохновленная ювелирными работами отца Света весь отпуск рисовала эскизы украшений? Кольца, кулоны, колье…

- Света… Милая… Это же… Это же… изумительно! – отец дрожащими руками перебирал наброски, и просто светился от счастья. – Ты же разрешишь мне их воссоздать?

Света, конечно же, разрешила. И с тех пор, вот уже десяток лет, Юри талантливо воплощает в жизнь идеи дочери.

- Ладно, папуль, я в роуминге, так что особо не поговоришь… Я тебе в скайп постучусь на днях. Старайся быть на связи.

Тепло попрощавшись с отцом, Светлана умылась, достала из закромов свой старый медицинский костюм, тапочки (размер-то у нее - о-го-го, любому мужику подойдет). Теплый халат, в таких санитарки обычно выскальзывают на улицу покурить, и который без надобности пылился у нее в шкафу. Колпаки у Моли были достаточно приметные, поэтому тут нужно что-то попроще. Достала одноразовую медицинскую шапочку, маску… В таком виде Василия мать родная не узнает! Хотя, она его и так не узнает! Кукушка! Света аккуратно сложила все добро в пакет и вошла в палату Василия. Он беспокойно спал.

- Василий… Просыпайся, и слушай меня.

Мужчина открыл мутные со сна глаза.

- Здесь одежда. Вставай, помогу одеться.

Одевая мужчину, Светлана продолжала:

- Через два часа накинешь халат… Вот он, в пакете. Тапочки… Не забудь шапочку на голову и маску. И ровно в пять выйдешь из палаты. Здесь слепая зона, камеры не зафиксируют, откуда и когда ты выйдешь. Ты меня хорошо понимаешь?

Мужчина уверенно кинул, и Светлана продолжила:

- Пойдешь налево, спустишься по ступенькам на первый этаж, тут недалеко, мы на третьем, выйдешь на улицу, и пройдешь вдоль здания до перекрестка. Я буду ждать тебя в своей машине на маленькой стоянке возле остановки. Камер там быть не должно. У меня черный Mercedes GLS 350. Узнаешь?

Глава 8

Светлана сидела в машине у обочины и ждала, нервно постукивая большими пальцами по рулю. Все, что она творила, было настоящим безумием. И Моль это прекрасно понимала. Однако она так же отдавала себе отчёт в том, что Василию опасно оставаться в больнице. Даже, если его там и не найдут, она не была уверена, что он сможет морально выдержать саму мысль о том, что это возможно. По её глубокому убеждению, мужчина находился в пограничном психическом состоянии, в котором он был способен на все, что угодно. Где гарантия того, что он не нападет на медсестру, или санитарку, как это случилось с ней? Как врач, она отмечала то, что не дано было увидеть обычному человеку. Для неё были очевидны его патологические состояния. В мозгу то и дело всплывали знания, полученные на курсе психиатрии. F43.1 - посттравматическое стрессовое расстройство, F40 - фобические тревожные расстройства, F42 - обсессивно-компульсивное расстройство, F48.0 - неврастения… Скромный перечень того, что сразу бросалось в глаза. А сколько всего от неё ускользало? За семнадцать лет жизни, на которую его обрекли, Василий мог превратиться в кого угодно. У него могли развиться стойкие изменения личности, и… Черт, даже думать не хочется…

Пассажирская дверь открылась. Ледяной ветер ворвался в тепло салона. Василий буквально упал на сидение. Видок у него был ещё тот. Хорошо, что уже стемнело.

- Куда тебя отвезти? - спросила женщина, трогаясь. - Василий? - переспросила она, не услышав ответа. Света клялась себе, что высадит его в указанном месте, выдаст лист назначений, лекарства и забудет все, как страшный сон.

- Мне как-то нехорошо, - прошептал мужчина, едва удерживая себя в сознании.

- Твою мать! - выругалась Моль, прикасаясь к мужскому лбу рукой. Он горел. И достаточно сильно. Только этого ей и не хватало!

Света откинула спинку пассажирского кресла и, скрипя шинами, развернулась, наплевав на сплошную...

- Черт-черт-черт! - повторяла она, давя педаль в пол. Одна рука на руле, вторая проверяет пульс. Василий лежал на сиденье и, как ей казалось, не обращал на неё никакого внимания. – Плохая идея, нужно возвращаться.

- Нет.

- Прости?!

- Пожалуйста… - шепчет мужчина. – Нет.

- С тобой может случиться все, что угодно! После таких травм перечень осложнений длиннее рулона туалетной бумаги. Без нормальной диагностики я не смогу тебя вытащить, как бы ни хотела…

- Остановись, – едва слышный шепот. На самом деле она не понимала, за счет чего он все еще держался! Это противоречило всему, что она знала…