Скажи мне все - Линда Ховард

«Одежду тоже надо бы сменить, купить новую, — расстроенно думал Шаннон. — Разве я не могу себе позволить не только хорошо одеваться, но и носить чистые, выглаженные вещи?»

Он так увлекся обдумыванием перспектив новой жизни, что даже не заметил, как в кухню вернулся Марк. После душа он выглядел великолепно: свежий, бодрый — словно провел всю ночь не на месте преступления, а проспал в своей постели. Черные, коротко стриженные волосы были расчесаны и приглажены, свежая белая рубашка с короткими рукавами отлично сочеталась со светлыми брюками.

Шаннон вновь ощутил стыд и даже некое отвращение к себе. Нет, с прошлой безалаберной жизнью решительно пора кончать!

— Ты не забыл про кофе и пирожки? — спросил Марк.

— Забыл…

— Ничего страшного, сейчас я все приготовлю! Почему у тебя такой растерянный вид? — удивился Марк. Шаннон пожал плечами:

— Мне очень у вас нравится, Марк. Отличный дом, прекрасная обстановка… Я хотел спросить, как вам удается так непринужденно, так мастерски беседовать со свидетелями? Ведь та особа, которая рыдала всю дорогу… Как только вы начали с ней говорить, слезы мгновенно высохли и она успокоилась. Что такого вы ей сказали?

Марк Частин весело рассмеялся:

— Да ничего особенного не сказал! Очень скоро ты тоже научишься улавливать настрой свидетелей и в зависимости от него выстраивать ход допроса. Ты же видел этих девиц: юные пташки, приехавшие в Новый Орлеан отдыхать. В жизни ничего плохого не знали. Разумеется, натолкнуться на мертвого человека, да не просто мертвого, а с дыркой во лбу — для них сильное потрясение! Разве можно в такой ситуации на них давить, требовать четких ответов, прояснения незначительных, на взгляд девушек, деталей? Максимум выдержки, такта, побольше мягких, доверительных интонаций в голосе — вот как надо с ними беседовать.

Марк выключил кофеварку, налил кофе в чашки, достал подогретые пирожки и положил их на маленькие тарелочки.

— Давай пить кофе!

— Скажите, Марк… — Шаннон немного замялся. — У вас, наверное, много знакомых девушек?

Марк самодовольно улыбнулся:

— Много!

— И все они ходят к вам в дом…

— Знаешь, я вообще люблю женщин! Но это не значит, что все знакомые девушки — мои любовницы. У меня много и просто подруг среди женщин.

Шаннону все больше и больше нравился Марк Частин, и ему очень хотелось хоть немного на него походить — и по манере одеваться, содержать в чистоте дом, и в умении вести допросы и схватывать на лету все важные детали и улики.

— Кстати, Шаннон, а ведь я даже не знаю твоего имени! — вдруг воскликнул Марк. — Извини, что обращаюсь к тебе по фамилии. Как тебя зовут?

— Антонио, — ответил Шаннон, обнажая в широкой улыбке белоснежные зубы.

— Так вот, Антонио, свидетели и подозреваемые бывают разные, и ко всем нужен свой, особый подход. Иногда попадаются какие-нибудь малолетки, на которых стоит надавить, припугнуть школой, родителями, и они мгновенно раскалываются. А случаются ситуации и посложнее. Вот ты сидишь напротив мужа, который только что убил свою жену, и никак не можешь заставить его сделать признание. Все факты и улики — против него, а он не признается, и все тут. Ты с ним и так и сяк, а он — ни в какую!

— Сколько времени вы обычно тратите на такое дело, как это? — спросил Шаннон. Марк пожал плечами:

— Когда как. В зависимости от того, сколько улик собрано, какие выстроены версии и считает ли наш начальник, что дело заслуживает пристального внимания.

— Как вы считаете, кем все-таки был этот парень с дыркой во лбу? Бродягой, психом, наркоманом?

— Пока не знаю, — задумчиво ответил Марк. — Но не думаю, что он был психом и наркоманом.

— Но ведь сейчас так много развелось ненормальных среди бездомных!

Марк кивнул:

— Да, ты прав.

В конце 70 — х — начале 80 — х годов «добрые дяди», самонадеянно возомнившие себя рупором общественности, убедили местные власти в том, что некоторые категории лиц со слабо выраженной психической неполноценностью не имеет смысла держать в закрытых лечебных учреждениях. Мол, нарушаются их гражданские права, и ограничивается личная свобода. Власти пошли у них на поводу, выпустили этих людей из больниц, и, разумеется, большая их часть сразу же пополнила собой армию бездомных попрошаек. Мало кто из родственников бедняг согласился взять их домой и ухаживать за ними. Правда, некоторые время от времени снабжали несчастных деньгами, но эти незначительные суммы, естественно, тратились не по прямому назначению. Эти люди не смогли найти себе работу, а многие и не захотели, предпочитая тунеядствовать и кормиться за счет благотворительных кухонь. Как следствие непродуманных действий — увеличилось количество мелких, а иногда и тяжких насильственных преступлений, возросло число наркоманов и алкоголиков, а значит, прибавилось работы полицейским, в частности Марку Частину.

— Была ли у него семья? — произнес Антонио.

— Хорошо бы, чтоб была. Может, хоть заберут тело и похоронят. А то ведь многих родственники не забирают!

Они доели пирожки, Марк налил Шаннону и себе еще кофе и сказал:

— Бери чашку и пойдем в гостиную. Нам предстоит составить множество бумаг, рапортов и отчетов.

Они перешли в гостиную и сели за стол, разложив бумаги. Марк Частин закрыл глаза, задумавшись над сегодняшним происшествием, и, казалось, совершенно забыл о присутствии молодого напарника.

«Не факт, что удастся установить личность убитого парня, — думал детектив. — А без этого расследование не двинется с места».

Кем же он был, этот бездомный бродяга, хранивший за поясом брюк «глок — 17»? Кто за ним охотился, почему и куда исчезло тело его убийцы? Дело обещало быть неожиданным и интересным.