Пятая авеню, дом один - Кэндес Бушнелл

Впрочем, смерть бедного Билли стала лишь одним из событий в цепи странных происшествий, обрушившихся на дом номер один за его отсутствие. В их число входили «катастрофа Интернета» и обнаружение креста Марии Кровавой, который, как некоторые предполагали, раньше тайно хранился в квартире миссис Хотон. А смертельная передозировка Билли, а утверждение Лолы, что она беременна от Филиппа Окленда, отказавшегося от нее ради Шиффер Даймонд! За всем этим, по утверждению Минди, должно было последовать объявление о предстоящей после надлежащего траура свадьбе Филиппа Окленда и Шиффер Даймонд. Все это было, на вкус Джеймса, довольно возмутительно: что же теперь будет с бедняжкой Лолой Фэбрикан? Есть кому-нибудь дело до ее судьбы? Этот вопрос его волновал, но он не осмеливался его задать вслух.

Ничего, теперь он все выяснит! Заметив Минди в столовой, за разговором с Инид — они вроде бы снова стали друзьями и теперь были как будто полностью заняты своей любимой темой, домом номер один, — Джеймс кивнул жене, привлекая ее внимание.

— Да? — недовольно спросила она. Он постарался перекричать две сотни голосов:

— Я пойду выгуляю Скиппи!

— Зачем? — спросила Минди.

— Ему пора на улицу.

— Как хочешь. — И она продолжила беседу с Инид.

Джеймс попытался ускользнуть незамеченным, но его остановил Редмон Ричардли, разговаривавший с Дайаной Сойер. Редмон схватил его за плечо и спросил Дайану:

— Вы знакомы с Джеймсом Гучем? Его книга уже пять недель занимает первое место в списке бестселлеров The New York Times!

Джеймс кивнул и опять двинулся к двери, но теперь его задержал главный редактор Vanity Fair, вздумавший предложить ему написать в журнале о смерти Билли. Когда Джеймс вырвался из квартиры Райсов, было уже десять минут четвертого. Он спустился к себе, схватил Скиппи и поспешил за угол дома.

Там, в коротеньком, мощенном булыжником переулке он не сразу увидел Лолу. Потом он услышал свое имя, и она выступила из увитого плющом дверного проема. Его поразил вид девушки. Видимо, после похорон она побывала дома и переоделась, поскольку теперь на ней были грязные джинсы и старая красная куртка. Но выражение ее лица осталось прежним — ласковым и восторженным. Джеймс, как всегда, решил, что она им восхищается, и почувствовал потребность ее защитить. Скиппи прыгнул ей на ногу, она со смехом нагнулась, чтобы погладить собачонку.

— Я беспокоился, не случилось ли с вами что-нибудь, — сказал Джеймс.

— Ах, я так счастлива снова вас видеть! Я боялась, что вы не придете. Все приняли сторону Филиппа, и я лишилась друзей. Мне даже жить негде.

— Вы что, ночуете на улице? — спросил Джеймс, еще больше напуганный ее видом.

— Нет, на кушетке у знакомого, — ответила она. — Сами понимаете, каково это! Так не может продолжаться. Уехать домой, в Атланту, я тоже не могу. Даже если бы хотела, там мне негде приткнуться: мои родители обанкротились.

— Боже! — ужаснулся Джеймс. — Как Окленд мог так с вами поступить?

— Ему нет до меня дела. Нет и никогда не было. Он использовал меня для секса, а когда насытился, вернулся к Шиффер Даймонд. Я совсем одна, Джеймс! — С этими словами она схватила его за рукав, как будто боялась, что он тоже попытается сбежать. — Мне страшно! Прямо не знаю, как быть!

— Первое — это квартира. Или работа. Или то и другое, — сказал Джеймс деловито, словно решить эти проблемы было легче легкого. Потом он с недоумением покачал головой: — Трудно поверить, что Окленд вышвырнул вас на улицу, даже не дав немного денег.

— Именно так, — ответила Лола — и соврала. На самом деле Филипп прислал на адрес ее родителей чек на десять тысяч долларов, который Битель переправила на адрес Тайера. Но Джеймсу не надо было этого знать. — Филипп Окленд совсем не такой, каким его считают… — прошептала она.

— Он как раз такой, каким его всегда считал я, — заявил Джеймс.

Лола подошла ближе и отвела глаза, как будто от стыда.

— Конечно, мы с вами едва знакомы, — проговорила она тихо, — но я надеялась, вы сумеете мне помочь. Больше мне не к кому обратиться.

— Бедняжка! — посочувствовал Джеймс и храбро предложил: — Скажите, что мне сделать, — и я это сделаю.

— Я могу занять у вас двадцать тысяч долларов?

Джеймс побледнел.

— Это большие деньги, — осторожно напомнил он.

— Простите. — Лола сделала шаг назад. — Не надо было вас беспокоить. Я что-нибудь придумаю. Я рада нашему знакомству, Джеймс. Вы единственный в доме номер один, кто хорошо ко мне относился. Поздравляю вас с успехом. Я всегда знала, что вы настоящая звезда. — И она побрела прочь.

— Подождите, Лола! — окликнул ее Джеймс.

Она оглянулась, храбро улыбнулась и покачала головой:

— Я выпутаюсь. Как-нибудь выживу.

Он догнал ее.

— Мне очень хочется вам помочь. Я подумаю, как это сделать.

Они договорились встретиться на следующий день под аркой в парке на Вашингтон-сквер. После этого Джеймс вернулся на прием и там сразу налетел на дьявола во плоти — Филиппа Окленда.

— Простите, — пробормотал Джеймс.

— Я слышал, ваша книга занимает первое место в рейтинге, — сказал Филипп. — Поздравляю!

— Спасибо, — вежливо ответил Джеймс. Он заметил, что на этот раз Филипп Окленд не торопится от него сбежать, и ему захотелось как-то его уязвить. Узнав о положении Лолы, он счел это своей обязанностью.

— Только что я видел вашу подружку, — начал он осуждающе.

— Ну да? — Филипп смутился. — Кого это?

— Лолу Фэбрикан.

Филипп смутился еще сильнее.

— Мы расстались, — сообщил он и для храбрости отхлебнул шампанского. — Извините, я вас правильно расслышал? Вы видели ее только что?

— Правильно. В переулке за нашим домом. Ей негде жить.

— Ей положено находиться в Атланте, у родителей.

— Она не в Атланте, а здесь, в Нью-Йорке.

Джеймс развил бы тему, если бы не Шиффер Даймонд, подошедшая к ним и взявшая Филиппа за руку.

— Здравствуйте, Джеймс. — Она даже чмокнула его в щеку, словно они были давними друзьями. Смерть всех делает давними друзьями, пронеслось у него в голове.

— Вы тоже знали Билли? — спросил он ее. В следующую секунду он вспомнил, что это Шиффер нашла тело, и почувствовал себя идиотом. — Извините…

— Ничего, бывает, — снизошла Шиффер.

Филипп теребил ее руку.

— Джеймс говорит, он только что встретил прямо здесь, на Вашингтон-Мьюс, Лолу Фэбрикан.

— Она была на службе, — сказал Джеймс, желая объяснить, как это вышло.

— Боюсь, мы ее не заметили. — Шиффер и Филипп переглянулись, потом Шиффер сказала: «Прошу меня извинить», — и отошла.