Цвет ночи - Алла Грин

Мы долго ехали вдоль леса по направлению к Каролину — посёлку, где был расположено её жилище, пока не настигли уже хорошо знакомого мне дома с треугольной крышей, касающейся земли, стоящего одиноко, на окраине.

Диана нас не ждала, и когда вышла, чтобы открыть ворота, её удивление отразилось в одной небрежной короткой фразе, брошенной мне:

— Опять ты?

— Нам нужно пройти, — ровным тоном произнёс Ян.

Диана недовольно закатила глаза. И настежь раскрыла калитку и впустила нас в свою обитель, а когда увидела влетающего во двор Кинельгана, то фыркнула. Мы постарались быстро провести все ритуалы: перекусили несолёной горячей пищей, я покормила своё животное, затем отправилась в душ, взяв его с собой.

— Не смей трогать мой шампунь, девчонка! — угрожающе крикнула она мне вдогонку.

— Хорошо, Баба-Яга, — съязвила я в ответ, абсолютно без страха за последствия, зная, что Ян никогда не позволит ей причинить мне вреда.

Пяти минутного сна от терпкого усыпляющего вина было достаточно, чтобы мы с моим домашним драконом, выполнив все условия вошли в огонь — шагнули в чёрный кованный камин, украшавший стену загадочной комнаты, обставленной черепами. И вскоре мы оба, вместе с Яном оказались на другой стороне — дом перевернулся и теперь был расположен дверью к лесу.

Когда вышли на улицу, я не успела даже ощутить давления в груди и в висках, не успела сориентироваться и в обстановке — не нашла взглядом навок. Потому что Ян взял меня за руку и стал вдруг снова обращаться вместе со мной, полностью опровергая мои обвинения в том, что он не хочет меня больше катать, и вот — я уже на его спине, и мы летим над дорогой, ведущей к Калиновому мосту, и пролетаем кипящую реку Смородину, рубежи, и несколько гектаров земли, устланной привычным для этих мест снегом, пока не оказываемся у быстро бегущего ручья. За нами с трудом, но поспевает Кинли. По моей просьбе, Ян летел не очень быстро.

Я стою на гладких, влажных камнях, пытаясь удержать равновесие, навью землю устилает снег, голые ветви деревьев стучат друг о друга. Бледное солнце пытается пробиться сквозь плотные тучи и верхушки крон, и до нас не достают его лучи. В то время как Ян открывает одну из пластиковых бутылок и подставляет её к воде, я оборачиваюсь, вглядываясь в лёгкий туман меж стволов — густой вязкий воздух, и, наконец, различаю то, что искала — едва заметное мельтешение теней — навок. Но на этот раз мне почему-то больше не страшно, от слова совсем.

Дракон стоит, склонившись над ручьём, пока живая вода из него наполняет бутылку, рукава его чёрной кашемировой водолазки закатаны по локоть. Кинли начинает плескаться в ручье.

— Это не опасно? — спрашиваю я, наблюдая за своим зверьком.

— Нет. Может, наконец, избавится от драконьих блох.

— А у цмоков, как у домашних зверушек, они тоже есть? — рискую, но спрашиваю я у Яна, целенаправленно поддевая его.

И в ответ получаю прожигающий меня насквозь строгостью взгляд. Его глаза полны вечности, голубого цвета вечности. И это напоминает мне о том, что я всего лишь человек. Пока что.

— И на сколько долго это продлит мою человеческую жизнь? — спрашиваю я, меняя тему.

— Ни на сколько. Это поможет тебе преждевременно не умереть.

Я вспоминаю знакомые мне из детства легенды о богатырях, которые отправлялись в тридесятое царство за источниками живой и мёртвой воды, искавших бессмертия. Но сказки об этом были не совсем правдивы. Это вода могла залечить твои раны, но не продлить твою жизнь, не до бесконечности. И кроме того, все эти богатыри неправильно действовали. Живой и мёртвой воды никогда не было достаточно, была необходима ещё и щепотка магии — например, драконьей. Хорошо, что у меня был свой. Почти ручной.

Ян выпрямляется, плотно закручивает крышку и кладёт бутылку в небольшую сумку, которую предусмотрительно взял с собой. И мы меняем локацию, бредём по снегу, по высоким сугробам, раздвигая ветви, движемся на звук — на тонкий голос, на мелодичную тихую песню.

Кинли вырывается вперёд и первее всех оказывается на берегу озера: по водной глади волнами расходятся длинные пряди волос озерницы. Она поёт свою печальную песню для себя или для нас.

Мёртвая вода. Ян набирает и её в пустую ёмкость. Пока он занят, Кинли взлетает и настигает расположенных чуть поодаль деревьев, на них висят круглые, красные, налитые плоды. И домашний дракон начинает лакомиться одним из них.

— А как насчёт молодильных яблок? — спрашиваю я. — С ними я смогу прожить лет на сто больше?

— С ними ты сможешь выглядеть молодой, когда постареешь. Если захочется умереть в старости, но без морщин — сорвём тебе парочку попозже. Но подумай хорошенько — это твой последний шанс испытать прелести каждого возраста. И каждого этапа жизни.

Возможно, в чём-то Ян был прав. У меня более не будет возможности состариться. И я пожала плечами, не зная, захочу ли откусить когда-нибудь одно из этих яблок.

Вскоре Ян заканчивает, прячет и эту бутылку в сумку, поднимая её со снега.

— Когда вернёмся, содержимое этой сумки будет твоим, — говорит дракон. — Кто знает, где и с кем ты будешь через пару лет. Пусть находится рядом с тобой. Если меня не будет поблизости, позовёшь Гая или Велеса — они не откажут в помощи.

Я внимательно смотрела на сумку.

Ненавижу, когда он такое говорил. Почему-то иногда Яну кажется, что он в моей жизни ненадолго. Вечно фантазирует, что я вдруг найду себе новую семью, какую-то кроме него и оставлю его в покое. Может, именно этого он и хотел? В такие моменты я сразу вспоминаю, что он мало к кому привязывается, всегда жаждал свободы, но не ступаю в страшные отголоски прошлого о том, что было в пекле, доказывающие то, что я всё же много для него значу. Я пообещала себе, что не буду возвращаться в ту боль, не буду проигрывать в памяти день, а точнее долгую ночь, когда Чернобог поставил его перед жестоким выбором, в ходе которого Ян почти успел пожертвовать собой ради меня, пока его не остановил Константин.

— А можно ты всё-таки будешь поблизости? — уточняю я.

Ян перебрасывает сумку через плечо и делает ко мне несколько шагов. Опускает горячую ладонь на мою спину, приобнимая, и тем самым сдвигая с места, давая понять, что пора уходить.

— Если не устанешь от моей спесивости за пару десятков следующих лет.

До того, как Ян успевает вместе со мной