Час до конца сентября - Шпек

— Хорошие связи со стороны родни?

— Ир, у тебя очень редкая фамилия, прости, но я навел справки о твоей семье. Я не тороплю с ответом, дорогая, подумай недели две.

— Понятно. Связи… Мой ответ не изменится. Я остаюсь здесь, — Ира вздрогнула от звука захлопнувшейся с размаху двери соседнего дома. — Играть в землеройку.

— Он, все-таки, обскакал? — перехватив ее тоскливый взгляд, Костя поднялся с коленей, презрительно кивнул в сторону дома Яруллиных.

— Не важно.

— Значит, он. Ира, я прощу, даже если он уже трахнул тебя.

— Что-о-о? То есть, настолько тебе похер на меня, лишь бы войти в нашу семью? Ну, ты и мудак, Костик…

— Со мной ты будешь счастлива, пойми уже! Я тебе обеспечу безбедную жизнь, что вы там, девочки, любите, магазины, салоны красоты, курорты! Вся эта деревенская эпопея — не для тебя, не может такая девушка променять город на кучу навоза в деревне! Сама скоро поймешь, что я — прав! Если из-за Ярканата задержишься, так и это ненадолго, он тебя выкинет через пару-тройку месяцев! Ты у него какая по счету? Сотая?

— Зато — юбилейная.

— М-да, не войдешь ты в историю… — Костя сел за руль, и, не щадя любимую машину, стартанул с места. Зря он выложил все карты сразу, ошибкой было упоминать ее родных.

— Решад, не доглядели мои, сбежал вчера ваш Сашка из больницы, как уговорил дежурную медсестру, ума не приложу. Ты присмотри за Ириской, скажи ей, чтоб закрыла на ночь двери и окна, сейчас дам команду, мои архаровцы приедут, носом поселок разроют, но найдут беглеца, — придерживая телефон плечом, Бахтияр сунул ключи в карман. Несмотря на поздний час, он еще был на работе.

— Отбой архаровцам, Баха, — стараясь не напрягать больное горло, просипел Решад в ответ. — Натворил уже дел Сашка. Мертв он.

— Что случилось, родной? Вы …его?

— Сам. Родительский дом спалил к чертям собачьим, рвотой захлебнулся, пьяный.

— Помяни, Господи Боже наш, в вере и надежде живота вечного новопреставленного раба Твоего Александра… — тихо произнес Бахтияр вечную молитву. — Больше никто не пострадал?

— Нет.

— Вторая линия, Ярканат, Ириска как раз, отбой.

— Отбой.

— Бахтияр, ты в курсе, что Решад рапорт собрался подать, — даже не вопросом, а утверждением начала разговор любимица.

— Да, Ириска, в курсе. Запрос я отправлял, — не стал отпираться горец.

— Знаешь, если с ним что-то случится… — с какой-то тихой обреченностью, без визга, угроз и скандала, тихо сказала Ира. — Наверное, я тебя возненавижу.

— Кнопочка моя! Но он меньше всего подходит тебе!

— Я давно не кнопка, Бахтияр. Свою жизнь я сама испорчу, это моя жизнь, — и, не дожидаясь ответа, закончила разговор.

(28 июля, суббота, +30)

Опять нет молока. Вчера поздно приехала с работы, все магазины по пути были закрыты, а тащиться на каблуках в дальний торговый центр, что работал до упора, неохота. Нет, можно было съездить, но Юля пробегала мимо своего места парковки на дворе, закрыв глаза. Там стояла, сверкая красными боками машинка-игрушка, маня сесть за руль и ехать по ночному городу, куда глаза глядят, наслаждаясь плавностью хода и запахами кожаного салона. Но этот гребаный подарок отнимет все, что она отложила в заначку, и даже больше. Страховка наверняка такая, что на год с Дашкой сядут на овсянку и макароны.

— Даш, сбегаешь за молоком? — крикнула она, надеясь, что дочь не в наушниках, как обычно. На призыв прицокала на кухню Шелли, услышав волшебное слово «молоко».

— Мне некогда! — раздалось в ответ из комнаты дочери.

— Тебя, конечно, Дашка не выгуляла… — глядя в преданные собачьи глазки, вздохнула Юлия. — Идем, как раз в магазин заглянем.

Второе волшебное слово для каждой собаки — «гулять» подняло бурю восторга в собачьей душе. Шелли завертелась от радости вокруг хозяйки, сама принесла поводок, припадая на передние лапки.

Через десять минут в квартире раздался настойчивый звонок. Дашка выглянула в коридор. Наверняка мать набрала полные торбы ерунды, и ключи найти не может.

Как была, в коротких шортах и домашней футболке с дурацким принтом, толкнула дверь, прошла по коридорчику к общей с соседями, железной, не спрашивая, кто за ней, открыла.

Три молодых человека в строгих костюмах вежливо поздоровались с обалдевшей девочкой, внесли в квартиру несколько корзин с цветами, сладостями и экзотическими фруктами, и отбыли восвояси. Четвертый неожиданный гость задержался в квартире.

— А вы у нас Дашенька, дочь Юлии Сергеевны? — громогласно спросил он.

— Да, а вы кто? — только и выдавила из себя Дашка, глядя снизу вверх на высоченного кавказца. Ох и попадет ей от матери за то, что пустила в квартиру незнакомого человека! Хотя, по имени называет, может, обойдется, может, отец студента какого с размахом отблагодарить приехал. Нет, в мамином институте максимум — сунут шоколадку или три розочки в целлофане.

— А я — Бахтияр. Мама ничего не говорила?

— Нет! — пискнула девочка, внезапно осознав, что она стоит перед этим мужчиной в домашнем непрезентабеле. И в прихожей раскидана обувь, вчера еще поленилась пол вымыть, не смотря на просьбу матери, вон, клочья шерсти валяются в углу. Что делать, если Шелли линяет, как не в себя, в любое время года.

— А матушка ваша когда будет дома?

— Вечером, — зачем-то соврала Даша. Не хватало еще, чтоб эта горилла сидела здесь, дожидаясь мать.

— Хорошо, вот мой номер телефона, и, пожалуйста, передайте Юлии Сергеевне эту безделицу, — вместе с черным прямоугольником визитки, Бахтияр протянул большую плоскую бархатную коробку. — Доброго дня.

Когда за странным гостем закрылись створки лифта, Дашка тут же, не заходя в квартиру, сунула нос в эту коробку. И захлопнула ее, в ужасе прикинув стоимость подарка.

Вот чего набрала в магазине, что пакет неподъемный, как не порвался? Зайдя в квартиру, запнулась о какой-то посторонний предмет за дверью, обернулась и задохнулась от одуряющего аромата роз. Корзины нежных цветов стояли повсюду, где хватало места. Шелли сразу сунула нос в бутоны, чихнула недовольно. В зале, поджав под себя ноги, на диване сидела дочь, невозмутимо листая в телефоне инстаграм.

— Откуда веники? Твои поклонники ограбили цветочный магазин, признавайся! Димка взял кредит на все это богатство? Широкий жест в его семнадцать лет…

— А это все тебе, мамуля. На кухне еще, — дочь спрыгнула с дивана, оперлась плечом об косяк двери, сложила руки на груди. — Явление тут было. Гориллы народу. Что, мам, по шашлычке на остановке