Головоломка Империи Драконов: охота на магию - Максимилиана Лэони

В комнату я вернулась довольная и благоухающая чистотой и лёгкими ароматами травяного очищающего бальзама. Даже мурлыкнуть захотелось, и я не стала себя сдерживать.

— Как соблазнительно, Тилла, — внезапно раздался сзади хриплый голос принца и моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди от испуга, но я быстро взяла себя в руки и, запахнув полы одеяния понадежнее, гневно уставилась на гостя:

— А стучать Вас никто не учил, лэсс Ноттервил?

Но вместо ответа, дракон очень быстро подошел ко мне и крепко, как у Истока, прижал к себе, зарывшись лицом во влажные волосы, и прошептал:

— Я чуть не потерял тебя, моя девочка…

Моя?? В смысле? Во второй раз мой речевой аппарат оказывается вне зоны доступа при встрече с принцем. Мысли, как стайка испуганных пичужек, мгновенно и далеко разлетелись в разные стороны.

Я попыталась отодвинуться, но дракон мне этого не позволил, только немного ослабил объятья, что позволило поднять на него удивлённый взгляд и опять потерять самоконтроль: в глубине его глаз уже не играли, там сверкали росчерки серебряных молний и огней. Безумная, завораживающая красота. От его тела шел такой одурманивающий лишающий способности мыслить горячий мужской аромат, что каждый вдох возводил крепкие барьеры между накрывающим с головой желанием и остатками разума. Удерживать последний удавалось всё сложнее и сложнее, и масла в огонь безумства подлила моя магия, безудержно устремившаяся к объекту своего вожделения. Нет, это всё неправильно! Я не должна, я не хочу! Не могу!

Не должна, — предательски шептал пьянящий внутренний голос, — но хочешь. Только он сможет пробудить в тебе истинную женщину, подарить настоящее наслаждение и удовольствие, и ты это знаешь.

Боги, за что??

— За тебя, Мирри, и для тебя, — прозвучал в голове мягкий женский успокаивающий голос, и я шокировалась окончательно.

В замешательстве не дыша, я смотрела на неотрывно глядящего на меня сверху вниз дракона и не знала, что делать дальше. Его лицо было так близко, что становилось немного страшно: как повести себя правильно в данной ситуации и не наделать глупостей? Взгляд самопроизвольно стал спускаться вниз по его красивому чётко очерченному мужскому лицу и остановился на чувственных и соблазнительных губах. Мирри, очнись…

Принц поймал мой жест и накрыл мои губы своими.

В голове мгновенно возникла яркая и неконтролируемая анархия, быстро и бесповоротно вытеснившая остатки разума. Его эхо с каждой секундой становилось всё менее слышимо и в какой-то момент сменилось осознанием, что если я остановлю всё это, то больше никогда не испытаю ничего подобного, ведь он единственный мужчина, который смог зажечь во мне огонь желания. И если сбегу, буду жалеть всю жизнь.

Поэтому гори оно всё в драконьем пламени, подумала я и отдалась на волю чувств.

Глава Х

Максиэр эт Ноттервил

Идя сюда, я был уверен, что увижу мирно спящую красавицу, которой требуется поцелуй принца для окончательного пробуждения, а она не просто пришла в себя, но и, судя по мокрым волосам на обнаженных плечах и влажной простыни на её обольстительном теле, даже искупаться успела. Как же быстро в очередной раз она справилась с последствиями сумасшедшей атаки Императора. И откуда в ней такие резервы?

Не торопясь оповещать о своем присутствии, я замер в дверном проёме, откровенно любуясь её женственной фигуркой и удивительной красотой: слава Тёмному, с ней всё в порядке — она жива и здорова. Девушка выглядела вполне отдохнувшей и даже, я бы сказал, чем-то довольной. Интересно чем, если ещё недавно лежала без сознания и видимых признаков жизни на моих руках, и я не был уверен, что она сможет вернуться к полноценной жизни. Перед взором вновь возник её воинственный и бесстрашный образ в момент, когда она готовилась принять заключительный смертельный удар от своего соперника. Тогда она наверняка понимала, что спастись самостоятельно шансов у неё нет, как и уклониться во избежание тяжелых последствий, но даже не дрогнула, только призвала всю свою магию на помощь и приготовилась биться до конца.

Необыкновенная девушка, восхитительная.

Не знаю, что творилось сейчас в душе и теле наёмницы, но изданный ею звук, не только выдернул меня из прострации и любования, но и возбудил рьяный интерес моего дракона:

— Мурррр, — разнеслось игриво по комнате, и я решил обозначить свое присутствие:

— Как соблазнительно, Тилла, — негромко, чтобы не испугать, пошутил я. Голос от бурлящего внутри желания стал низким и хриплым, что явно продемонстрировало наёмнице обуревающие меня чувства.

Девушка очень резко повернулась: в её глазах стоял не столько испуг, сколько желание меня прибить. Не скрывая гнева, эта фурия вцепилась в свою простынь и возопила:

— А стучать Вас никто не учил, лэсс Ноттервил?

«— Это мой дом!», хотел было ляпнуть в ответ, но вовремя удержал слова на языке, чтобы не превратить радость встречи в очередной поединок. Закрыв за собой дверь, я быстро пересёк комнату и прижал Тиллу к себе, произнеся самые важные для меня слова:

— Я чуть не потерял тебя, моя девочка.

От такого откровенного признания она сначала замерла, но затем сориентировалась и завозилась в моих руках, пытаясь освободиться, но выпустить её из объятий сейчас я был не готов.

Слегка отстранившись, Тилла подняла на меня возмущённый взор и застыла. Не знаю, что именно заставило её замереть, но в огромных глазах наемницы я увидел борьбу страха и восхищения, желания и разума. И своё отражение. Не шевелясь, я ждал её реакции, любого жеста, чтобы понять, кто вышел победителем в этой битве и что будет дальше? В душу закралась тревога: а что, если она отвергнет меня? Я не смогу от неё отказаться.

Не знаю, как долго мы смотрели в глаза друг другу, пока Тилла не опустила взгляд на мои губы.

Всё, девочка, теперь ты моя. Я больше тебя никуда не отпущу! И накрыл её уста своими.

Никогда поцелуи не рождали во мне такую бурю эмоций и не дарили настолько пьянящих чувств. Я долго и упоённо её целовал, но её ротик был настолько несведущ в ласках, что, забросив все попытки понять и повторить мои действия, она просто расслабилась, позволяя мне самому делать с ним всё, что заблагорассудится. Осознание, что её никто до меня касался, взорвало мой итак раскаленный до предела и уже почти не соображающий мозг.

Я осторожно разжал удерживающий полы простыни кулачок и отстранился, чтобы залюбоваться медленно обнажающимся телом. В её огромных шикарных глазах сквозило волнение — уже придумала какую-то ерунду — поэтому чтобы не допустить непоправимого, я негромко произнес:

— Ты