Щит Спэрроу - Девни Перри

— Мэй, — кивнула я. — Это было очень неожиданно. И внезапно. Я мало что знаю о Туре. Я даже карты никогда не видела.

Сэмюэл отставил чашку и наклонился ближе.

— Карты запрещены. Если вас найдут с такой картой, это карается смертью.

— Смертью? Из-за карты? — Ну и черт. Неудивительно, что мне было так трудно найти карту. Карты, скорее всего, не существовало.

— Как я и сказал, принцесса. Будьте осторожны.

У меня по спине пробежали мурашки.

— Я просто не понимаю. Столица — это дом для лидеров королевства. Место, где занимаются дипломатией. Где налаживается управление. Центр торговли. Место, где прославляют культуру и сохраняют историю. Зачем держать Аллесарию в секрете? Что произошло три поколения назад, что заставило правителей Туры так резко отступить?

— Этого я не знаю, — сказал он. — По сути, Перрис является столицей. Это торговый центр Туры. Король издает там свои указы, и они распространяются по всему королевству.

— С помощью всадников на пони?

Сэмюэл кивнул.

— Частично. Также туранской армией. В каждом городе своя система управления, но все зависит от короля. Солдаты, расквартированные в Равалли, обеспечивают мир и согласие. Любое сопротивление пресекается суровой рукой. По крайней мере, так было до того, как ушли солдаты.

Их увезли. Точно так же было в Эшморе. Король оставил этих людей на произвол судьбы в борьбе с монстрами. В борьбе с Лиссой.

— Из того, что я понял, богатство знаний этого королевства хранится за стенами Аллесарии. И они не делятся друг с другом. Это не похоже на целителей в Лейне, которые совершают открытия и заставляют другие королевства платить за свои знания и ресурсы.

— Туранцы держат это при себе, — догадалась я.

— В Аллесарии так принято. В таверне я слышал немало едких замечаний о том, что к тем, кто живет в глуши, в городе относятся хуже, чем к туранцам. Что их ученые, алхимики и целители смотрят свысока на тех, кто предпочитает лесозаготовки. По иронии судьбы, промышленность, которая фактически финансирует это королевство.

Ученые. Алхимики. Те, кто обладал знаниями и умением создавать смертельную инфекцию.

Аллесария, по-видимому, действительно существовала. Я могла отбросить мысль о том, что столица — это миф. Уловка. И единственный способ увидеть этот город — это с гидом и еще одной клятвой на крови.

Поведет ли меня туда Рэнсом, если я скажу ему, что подозреваю, что Лисса была создана в стенах города? Что ее могли создать прямо под носом у Рэмзи?

Черт, может быть, Рэмзи сам санкционировал ее создание. Может быть, именно поэтому он отказался рассказывать людям об инфекции.

От этой мысли мое сердце забилось где-то в горле. Этого ли хотел отец в Аллесарии? Была ли Лисса секретом спасения наших людей от крукса? Собирался ли Рэмзи использовать ее, чтобы спасти туранцев? Но если бы он нашел способ защитить свой народ во время миграции, разве у Туры уже не было бы больше Стражей?

Входная дверь открылась, и Рэнсом вошел внутрь. У него, должно быть, горели уши. Он заметил, что Джонас все еще сидит на полу с Фэйзом. А я сижу рядом с Сэмюэлем.

— Спасибо за чай. — Я отставила чашку, затем встала и направилась к выходу из комнаты. Я забрала Фэйза из рук Джонаса и посадила его обратно в переноску.

Попрощавшись с ними обоими, я последовала за Рэнсомом на улицу и направилась по дороге к гостинице.

— Лайонвик?

— Лисса.

— Ты узнал что-нибудь еще?

— Несколько недель назад в горах произошло нападение гриззура. Двое охотников. Оба мертвы. Стая бэарвульфов убила торговца и его дочь. Нет никакой возможности узнать, был ли кто-нибудь из монстров заражен или нет. Но в этих краях было больше нападений. Это всех насторожило.

— Это значит, что ты, возможно, приближаешься к источнику. Что, если… — Я замолчала, зная, что как только закончу это предложение, он замкнется. Я уже чувствовала это. Но я должна была рассказать об этом. Я должна была спросить. — Сэмюэл упоминал, что большинство алхимиков и ученых Туры живут в Аллесарии. Что, если источником является кто-то в столице?

Он усмехнулся, покачав головой.

— Никто в Аллесарии не создавал Лиссу.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю.

— Но…

— Ты ничего не знаешь о городе, Кросс, — в его голосе прозвучала язвительность. — Не поднимай больше эту тему.

Боги, какие же упрямые эти туранцы. Особенно этот туранец.

Остаток пути до гостиницы мы прошли в тишине. Общая комната, которая раньше пустовала, теперь кишела посетителями, одни пили эль, другие поглощали блюда с едой.

Пока Рэнсом шел по комнате, а я следовала за ним, разговоры и смех перешли в шепот. О нем. Обо мне.

Слухи о том, кто я такая, уже распространились со скоростью лесного пожара. Так вот почему здесь было так многолюдно сегодня вечером? Почему бармен широко улыбался?

Наш визит означал, что все столики в его заведении были заняты.

Мы не стали задерживаться, вместо этого двинулись по узкому коридору, в котором было всего шесть дверей. Мой ключ подошел к последней двери справа, Рэнсома — к двери напротив, слева.

— Мы отправляемся на заставу завтра. Будь готова к рассвету. Бармен знает, что нужно принести тебе ужин.

— Хорошо.

Рэнсом остановился, положив руку на дверь.

— Ходят слухи, что завтра здесь будет Рэмзи.

— Ооо. — Я моргнула. В этом была причина его плохого настроения? Или в том, что я заговорила об Аллесарии? Или и в том, и в другом?

— Нас здесь не будет, когда он приедет, — сказала Рэнсом.

— Ладно. У тебя проблемы с Рэмзи?

— Что-то в этом роде. — Он оглянулся через плечо, встретившись со мной взглядом.

Я ожидала, что он исчезнет в своей комнате, но он остановился, глядя на меня так, словно у него на уме было что-то важное. Ему нужно было что-то сказать.

— Что? — прошептала я. Скажи мне. Просто скажи мне.

Он покачал головой.

— Ничего. Спокойной ночи, моя королева.

Черт.

— Спокойной ночи, Рэнсом.

Его глаза в мгновение ока превратились из зеленых в карие. Он вошел в свою комнату и захлопнул дверь. Щелкнул замок.

Он пожалел, что назвал мне свое имя?

Что ж, очень жаль. Мне понравилось произносить его.

Сорок два

Две луны-близнецы все еще освещали небо, когда я на следующее утро вышла из гостиницы. Рассвет еще не наступил.

Фэйз свернулся калачиком в своей переноске и спал, выпив бутылочку молока, которой я его ранее накормила. Моя сумка висела на плече, волосы были туго заплетены в косу, за исключением выбившихся на висках локонов.