Ее бешеные звери - Э. П. Бали

— Уберите нимпина, — приказываю я.

Я стараюсь минимизировать сопутствующий ущерб, где это возможно. Это всегда было моим правилом.

Ракель быстро выходит вперед и обхватывает Герти руками, но нимпинка визжит и цепляется своими крошечными лапками за плечо Минни. Звуки отчаяния и протеста эхом разносятся по комнате, заставляя вздрогнуть каждую аниму. Ракель отрывает Герти от кожи Минни, но птенец кричит и пищит, словно сама ее жизнь зависит от того, останется она с крошечной самкой или нет.

Только когда Минни говорит:

— Все в порядке, Герти, — Герти тихо и мелодично щебечет и позволяет отнести себя к другим анимам.

Минни, кажется, делает глубокий вдох и выходит вперед. Ее жвачно-розовые волосы ниспадают на спину волнистой массой, и она одета в длинное черное платье, которое не соответствует ее обычно игривому характеру. Глаза тигрицы покраснели и опухли, вероятно, с тех пор, как Титус запретил ей видеться с ним несколько дней назад. Но она стоит во весь свой рост, метр шестьдесят, а на лице — маска благородной храбрости.

— Ебанная психопатическая пизда, — рычит Дикарь в моем сознании, чувствуя, что сейчас произойдет. — Мы должны были превратить его тело в фарш, как только он попал сюда.

— Мы не имеем на это права, — отвечаю я. — Только у Минни оно есть.

— Она слишком милая, раздраженно говорит Дикарь. — Она слишком… нежная.

Я не уверен ни в том, ни в другом. Думаю, у Минни больше характера, чем кто-либо может предположить. Я вижу это по силе, которая постоянно ее окружает.

Минни выходит в центр зала, оставляя приличное расстояние между собой и Титусом. Она дарит ему робкую, полную надежды улыбку.

Титус презрительно смотрит на нее сверху вниз, являя собой картину доминирующего неодобрения.

Улыбка Минни гаснет.

— Ты для меня ничто, — оглашает Титус свое заявление на весь зал.

Это задевает Минни, и ее анима вырывается наружу. Маска храбрости превращается в оскал.

— Я твоя Регина!

Откровение прокатывается по комнате сокрушительной волной.

Несколько человек ахают. Ее друзья, включая Аурелию, в шоке переглядываются. Дикарь хмуро смотрит на Минни. Никто, кроме леди Селесты и Лайла, не знает о брачных узах в школе. Я знал только потому, что видел, как их ауры преследуют друг друга каждый раз, когда они находятся в одной комнате.

Аурелия тоже об этом подозревала. Я вижу это по тому, как она сосредоточена, как ее прищуренный взгляд оценивающе перебегает с Минни на Титуса. Я внимательно наблюдаю за ней, пытаясь понять, был ли ее поступок намеренным или нет. Действительно ли моя Регина такая злобная и коварная, как я думал о ней с самого начала.

То, что она сделала, достойно дочери Мейса Наги, наследницы змеиного трона.

Но чем больше я наблюдаю за Аурелией, тем сильнее бьется моя акула, пытаясь сказать мне что-то, чего я не хочу слышать прямо сейчас.

Минни скрещивает руки на груди и выпячивает подбородок, внезапно превращаясь в доминирующую регину, которой она и была рождена. Внезапно она дает себе разрешение быть собой.

— Я держала это в тайне, потому что ты так хотел, но я не должна была этого делать!

Титус устремляется к ней, словно смертоносный зверь в человеческой шкуре.

— Если ты была моей региной, то где, блядь, твоя брачная метка?

Кажется, что сам свет в комнате мигает. Сердцебиение Аурелии учащается.

— Ты же видел ее раньше! — говорит Минни, дотрагиваясь до правой стороны своей шеи. — Когда мы впервые встретились, она была здесь. Мы оба это видели! Она просто…

— Просто что? — рычит Титус, тыча ее в грудь. — Ты мерзость. Ты ошибаешься. Я слишком долго это терпел. Я должен быть рексом.

Титус — не единственный надменный самец, протестующий против того, что судьба не сделала его рексом, что им придется кланяться регине. Но в конце концов они смиряются. В конце концов, они не могут идти против своего анимуса и принимают тот факт, что их регина сильнее. И достойна носить этот титул.

Но Титус — ненормальный анимус. Некоторые самцы рождаются психопатами. Некоторые самцы никогда не сдаются. Это редкость, но я видел такое несколько раз. Большинство таких мужчин попадают в Блэквотер или просто погибают от рук других мужчин, обычно из их брачной группы.

— Титус, — говорит Минни неожиданно тихим голосом. — Я…

— Не произноси мое имя! — рычит он.

Словно фальшивая нота в мелодии, песня силы Аурелии, которую она спела несколько месяцев назад, запинается.

Глава 63

Аурелия

Нет.

Нет.

Нет.

Я перевожу взгляд с моей лучшей подруги на Титуса Клосона и вглядываюсь пристальнее.

Береги их. Береги их. Береги их. Этот гимн я возношу в эфир уже несколько недель.

Но Минни не видит свою брачную метку? Точно так же, как я не вижу свою, когда скрываю ее под щитами? Только в моем случае, я делаю это намеренно.

Старое воспоминание возвращается ко мне на темных, пугающих крыльях.

В наш первый день в Академии мы с Минни стоим бок о бок перед всем мужским составом школы на смотринах.

Вопреки здравому смыслу, я хватаю Минни за руку.

К моему огромному облегчению, она не отталкивает меня и крепко сжимает мою ладонь в ответ. Мне ненавистно выглядеть слабой, но моя кровь стучит в ушах, и я не могу дышать. Я хищник. Высший хищник, и мне нечего бояться.

Я повторяла это снова и снова, как ритуальную мантру. Я усилила все семь своих щитов, чтобы защититься от суженых, которые, как я думала, собирались меня убить.

Я не осознавала, насколько яростно цеплялась за Минни, что в итоге перекинула на нее один из таких щитов.

Я фокусируюсь на ней, пытаясь почувствовать… и нахожу. Крошечная связь. Тонкая ниточка, которая обвила ее шею и скрыла брачную метку.

Паника пронзает меня насквозь.

Ее брачная метка невидима из-за меня.

Я всего лишь хотела безопасности. Я всего лишь хотела защитить себя.

Почему она не сказала мне, что не видит своей метки?

Блядь!

Я в отчаянии проецирую ей:

— Минни, думаю, это была я. Мне так жаль. Я думаю, это моя вина.

Минни резко оборачивается и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Что?

Я молча возвращаю себе тот крошечный кусочек силы, которым поделилась с ней. Не тот, экстрасенсорный, который защищает ее от змей, а тот, что скрыл брачную метку. Он так хорошо замаскирован, прижат так плотно, что был невидим даже для меня.

Я не вижу его, но чувствую, как он отступает.

Взгляд Титуса становится опасным, когда опускается на шею Минни, и тигр