Маленькая Леди в большом городе - Эстер Браун

– Не беспокойся, – сказал он, застегивая пуговицы на юбке-солнце клеш. – Сегодня Хэлло– уин. Все подумают, что ты в костюме.

– Спасибо!

– Всегда к твоим услугам.

Мы оба взглянули в зеркало, и наши взгляды встретились. Нельсон с братской тревогой нахмурил светлые брови.

– По-моему, ты поступила единственно верно, Мел. Нельзя всю жизнь плясать под чью-то дудку. Теперь кругом равноправие. Буду повторять тебе это еще и еще раз – пока ты мне не поверишь.

– И тебя, и меня бросили, – мрачно констатировала я.

– Ошибаешься, – возразил Нельсон, дополняя мой наряд ярким шарфиком. – Меня бросили. Ты бросила сама. Это совершенно разные вещи. Ладно, хватит хандрить. Вечером придут Габи с Роджером: потравим байки про привидения, половим яблоки. Столько удовольствий за единственный вечер! Только попробуй еще раз заявить, будто живешь скучно и однообразно!

Осень была в самом разгаре, и до автобусной остановки мы шли по шуршащему ковру опавшей листвы. Медные, желтые, бронзовые, красные, на фоне асфальта листья походили на изысканные украшения из расплющенного металла; мне же, точно навязчивый мотив, обилие медного и бронзового лишь напоминало рыжеволосого Джонатана.

Уткнувшись носом в поцарапанное автобусное окно, я вздохнула – стекло затуманилось. Последнее время все кругом было окутано мраком, и мысли в голове кружили лишь темные и безотрадные. Я больше никогда не почувствую поутру его дыхание на своей шее. Никогда не притронусь к покрытым золотистыми волосками рукам или усыпанной веснушками спине. В жизни больше не услышу, как он читает мне лекцию о необходимости защищать кожу от солнечных лучей…

Нельсон, когда я вздохнула, чуть сжал и легонько толкнул мою руку.

По-видимому, мы единственные из гостей приехали на общественном транспорте. К нашему появлению в зале уже собралась толпа любителей покутить – публика во вкусе Аллегры. Почти все курили, то и дело потирали носы и истерично хохотали над собственными шутками. Я размотала шерстяной шарф, отдала его гардеробщице, и та взглянула на меня так, будто я вручила ей дохлую кошку.

– Если что, не будем тут задерживаться, – пробормотал Нельсон, когда я, было собралась, сказать ему то же самое.

Вдоль стен галереи поблескивали витрины с мамиными диковинными игрушками; разноцветное освещение придавало уродцам пущей нелепости. Я рассмотрела ближайшую черепаху– барсука и в ужасе отпрянула, увидев цифру на ценнике. Судя по трем красным кружочкам, прикрепленным сбоку к надписи, уже трое из гостей изъявили желание приобрести эту тварь. Ну и дела!

– Только не поворачивай голову, – шепнул мне на ухо Нельсон. – Кое-кто пытается привлечь к себе твое внимание.

В уме мелькнула безумная мысль: Джонатан наконец приехал за мной! И сердце радостно подпрыгнуло.

– Здравствуй, детка! – послышался со стороны знакомый голос.

Это был не Джонатан, а бабушка. Царственная и неподражаемая в длинном восточном одеянии из серебристого бархата. Седовласую голову украшала диадема с небольшим бриллиантом, благодаря которой выглядела бабушка строго и вместе с тем кокетливо. Общую картину дополнял монокль.

– Ну и компания собралась! Кошмар, согласна? А ты, как всегда, просто красавица!

Бабушкино лицо озарилось улыбкой.

– Привет, – ответила я, стараясь не выдать голосом разочарования.

Бабушка наклонила голову набок.

– Надеялась, что вместо меня подойдет кто– то другой?

– В некотором смысле…

– Пойдем, тебе надо взбодриться!

Она повела меня сквозь гомонящую толпу, а заметив официанта с гигантским сооружением из кубиков сыра, махнула ему рукой.

– Все твой папочка. Делает одолжение своим сырным приятелям, – прошептала она с неприкрытым отвращением. – Ты еще не видела дикобразов из сыра? Их вырезали специально для выставки, под стать вязаным животным.

– Хм, насколько могу судить, отдельные сорта довольно редкие, – пробормотала я, беря липкий пахучий кусочек.

– И все бесплатно. Послушай, расскажи, почему твердят, будто ты разошлась с тем своим другом?

– Может, в другой раз? – спросила я, хватая бокал с коктейлем, что проносила мимо официантка. – Такое впечатление, что в последние дни меня больше не о чем спрашивать!

Бабушка поджала губы.

– Мы волнуемся за тебя.

– А что толку? Мама наверняка, считает, будто я сошла с ума, Габи якобы одобряет мой поступок, но я в этом очень сомневаюсь… – Я взглянула в бабушкины глаза. – Мне казалось, одна ты меня поймешь. Почему, ну почему не кто-нибудь, а именно Джонатан не осознает, что для меня важнее всего в моем агентстве? Я помогаю людям, не продаю им себя! И не желаю всю жизнь составлять списки покупок для богатых дам, которые могут себе позволить, что ни пожелают! Мне хочется приносить людям пользу, понимаешь?

– Почему бы тебе не приносить пользу Джонатану?

– Он в моей помощи не нуждается, – печально произнесла я. – В нем все идеально – от носков до одеколона.

Бабушка усмехнулась.

– Детка, идеальных людей не существует. Тебе никогда не приходило в голову, что Джонатан старается быть безупречно собранным и подтянутым лишь для того, чтобы ты не чувствовала себя обязанной печься и о нем?

– Я была бы не против…

– Только задумайся, Мелисса. Ты изо дня в день решаешь проблемы великовозрастных слюнтяев. Возможно, Джонатан думает, что вечером ты предпочитаешь не думать о работе. Или что если тебе придется ухаживать еще и за ним, ты будешь смотреть на него как на клиента, не как на близкого человека. – Бабушка взглянула на меня так, будто знала о жизни все. – Само собой, эта мысль его пугает.

Я смотрела на нее, не мигая. Она подала знак официанту, чтобы взять для нас еще по бокальчику коктейля.

Да уж, подумала я, если взглянуть на ситуацию с этой стороны…

– Я, например, всегда отмечала, что ему не хватает уверенности, – продолжала бабушка, протягивая мне бокал мартини. – Отсюда несчетные записи в блокноте, бесконечное напряжение, повышенное внимание к своей прическе. И нелепые напоминания на диктофоне. – Она взглянула на меня поверх монокля. – Ну зачем, скажи на милость, он притащил эту штуковину на фейерверк, что устроил твой отец под Новый год? Не собирался же прямо с праздника ехать на встречу с клиентом!

– Нет, – сказала я. – К тому же он, хоть и посвящает всего себя делам, всегда терзается мыслью, что должен работать усерднее…

– И потом, наверняка до сих пор страдает оттого, что его бросила жена. Теперь уехала и ты. Попробуй-ка такое вынеси! – Бабушка дружески подтолкнула меня локтем. – А то, что ты разгуливала с киноактером, своим бывшим?

Я бросила на нее укоризненный взгляд.

– И некогда встречалась с принцем Уильямом! Между прочим, Годрик вовсе не мой бывший.