Хромой из Варшавы. Книги 1-15 - Жюльетта Бенцони

– Это так, но последнее время…

– Правило номер один: никогда не сомневаться! Даже в самых скверных обстоятельствах! Например: тип, который стрелял в вас в Шиноне, мог вас убить, но он промахнулся! Немного, но все-таки промазал! И в этом вся разница!

– Мой мальчик, ваша философия мне нравится! – одобрил его Адальбер. – Не пообедать ли нам на берегу реки? Погода превосходная!

– Премного благодарен, – со смехом ответил Соважоль, – но меня ждет набережная Орфевр!

А двух приятелей ждали на улице Альфреда де Виньи, где План-Крепен не находила себе места от возбуждения:

– Ну что? Есть новости?

– Не слишком много, – пожаловался Альдо. – Мы проехались по Венсенскому лесу. Соважоль сфотографировал дом, мы видели Гринделя на сером автомобиле. Это был «Ситроен», инспектор записал его номер…

– По-вашему, это «не слишком много»? Черт побери, мне это нравится…

– Это пустяки! Тетушка Амели, вы позволите одолжить у вас Мари-Анжелин сегодня после обеда на пару часов?

– План-Крепен? Буду счастлива, друг мой! Я воспользуюсь ее отсутствием и устрою себе сиесту. Она так нервничает, что действует мне на нервы!

– Куда ты собрался? – удивился Адальбер.

– В Оперу! Тебя это устраивает?

Нет, в Оперу они все-таки не поехали, но остановились на углу бульвара Капуцинов и площади Оперы, где возвышался многоэтажный магазин «Лансель», при виде которого Мари-Анжелин улыбнулась. Она поняла.

– Багажные сумки на каком этаже?

– Мы сейчас это выясним!

Отдел располагался на четвертом этаже. Маленький лифт доставил их практически в объятия молодого элегантного продавца, который осведомился об их пожеланиях.

– Мы хотели бы посмотреть дорожные сумки.

Перед ними вскоре оказалось множество сумок разных размеров и форм, но План-Крепен без колебаний указала на модель, похожую на диванную подушку, из плотного холста табачного цвета, отделанного более светлой кожей.

– Вот то, что мы ищем!

– Нам нужно две такие сумки! – уточнил Альдо.

– Прошу меня простить, я должен посмотреть на складе! – торопливо проговорил молодой человек и ушел.

Пока продавец отсутствовал, его клиенты не обменялись ни единым словом. Они прогулялись по отделу, где пахло дорогой качественной кожей. Эта прогулка позволила Адальберу влюбиться в чемоданчик из черной крокодиловой кожи, цена которого привела в восторг продавца, вернувшегося с двумя сумками нужной модели. Он проводил их к кассе. Выражение его лица напоминало военачальника, ведущего пленных королей к своему повелителю. Поклонившись покупателям, он покинул их с видимым сожалением…

– Мне казалось, что у тебя и так уже гора багажа! – заметил Альдо, пока они возвращались к машине.

– Чемоданы, как люди, они изнашиваются! Особенно чемоданчик, который я всегда беру с собой, когда езжу на моем дорогом «Амилькаре»! Вспомнив о нем, я не устоял перед этим чемоданчиком! – со вздохом удовлетворения закончил он.

– Тогда тебе следовало бы полностью одеть в кожу твой автомобиль! Это было бы еще шикарнее!

– Когда вы закончите говорить о тряпках, мы, возможно, сможем поговорить о серьезных вещах? – возмутилась Мари-Анжелин. – Ваша идея была превосходной, Альдо, но ее осуществление мне кажется достаточно сложным! Для начала, нам неизвестен вес каждой сумки. Мне они показались достаточно тяжелыми, когда Гриндель поставил их у меня перед носом – я как раз сидела под столом, – но это только впечатление.

– Мы можем представить себе приблизительный вес драгоценного груза, взвесив драгоценности тетушки Амели и предварительно завернув их в замшу. Так мы поймем и то, сколько места они занимают.

Вырванный из состояния блаженства от того, что он приобрел дорогую вещь, Адальбер решил, наконец, поинтересоваться целью этой поездки:

– Скажите-ка мне, уж не собираетесь ли вы обокрасть «Белый вереск»? Это было бы самоубийством!

– Речь не об этом. Но как только мы выясним, где состоится встреча этих двух мерзавцев, мы сможем последовать за Гринделем и во время путешествия попытаемся обменять сумки. Естественно, только одну, так как Цезарь требует половину коллекции…

– Тогда зачем ты купил две сумки?

– Для подстраховки. Цезарь может потребовать и другую половину. Нечего спорить по мелочам! В любом случае, до этого пока не дошло! Давайте вернемся к встрече. Она не должна угрожать жизни Морица. Вполне вероятно, что псевдо-Борджиа отправит Гринделя и за второй сумкой…

– Мне это кажется странным, – сказал Адальбер. – Они оба не наивные простачки, и мы рискуем столкнуться с сюрпризами, если, как я надеюсь, нам удастся присутствовать при встрече…

– Вот именно! Не поговорить ли нам о ней? – План-Крепен не собиралась сдаваться. – Где, по-вашему, она могла бы состояться?

– Если выбирать будет Цезарь, то почему бы и не в Лугано? Он там у себя дома.

– Это слишком! Гаспар ему не доверяет, а так как он решил перейти в наступление, то он наверняка предложит другое место. С другой стороны, он захочет быть уверенным в том, что его «партнер» выполнит свою часть договора и, желательно, в его присутствии… Я по-прежнему предполагаю, что Кледермана могут прятать где-то на вилле Маласпина.

– Я и сам уже об этом думал, – заметил Адальбер, – но позвольте напомнить вам, что у нас там наблюдательный пост. Корнелиус и профессор не видели даже Цезаря. И Соважоль, остававшийся там какое-то время, в конце концов вернулся, потому что кроме пресловутой безумной старухи он не заметил ничего необычного. А теперь ходят слухи, что испытывая нужду в деньгах, Цезарь якобы продал Маласпину, чтобы там открыли клинику. Следовательно…

– Следовательно, мы что-то упускаем, – упрямо продолжала Мари-Анжелин. – Психически больная женщина находится под таким наблюдением, что на ночь в сад выпускают злющих доберманов? Зачем? Чтобы помешать ей прогуливаться под луной? Она что, из-за этого растает? Или ее могут похитить?

– А почему бы и нет? – раздраженно воскликнул Альдо. – Если верить тем описаниям, которые у нас есть, эта женщина так же дорога, как и бриллианты, которыми она увешана!

– Может быть, это Торелли? «Глас народа» утверждает, что она вернулась. А бриллиантов у нее достаточно!

– Нет, это невозможно! – возразил Адальбер. – Женщина, о которой мы говорим, и стара, и обезображена! Уишбоун, насколько я его знаю, наверняка сумел на нее взглянуть… Он, как и я, был без ума от Торелли, и он бы давно сообщил нам об этом, будь это действительно Лукреция! Для меня «глас народа» не имеет ничего общего с гласом Божиим, и утверждать обратное значит не слишком Его почитать!

– В этом я с вами согласна, – вздохнула План-Крепен, быстро перекрестившись. – Но только в этом!

В особняке на улице Альфреда де Виньи они увидели, что госпожа де Соммьер, вооружившись лорнетом, читает письмо. Она невозмутимо закончила чтение, потом протянула письмо Альдо:

– Возьми и прочти! Оно от дорогого Юбера, который уже устал каждый день превращаться в карикатурное подобие меня. И мне кажется,