Давай мы станем незнакомцами - Наталия Веленская

Всё-таки нужно чуть больше углубиться в финансовые отчёты, чтобы понять, что он упустил и из-за чего так психует отец. Этим Елисей и планировал заняться в Москве, ожидая пока к нему присоединиться Маринка.

И всё же в последнее время нет-нет, но мысли о возможной женитьбе так или иначе всплывали в его сознании. Это был бы отличный вариант, чтобы Марина стала по-настоящемуего. Пусть это было отчасти и наивно, но… Почему-то Елисей никак не мог избавиться от ощущения, что кольцо станет своеобразным символом — этаегоженщина. Его и только его. И этим кольцом он привяжет её к себе. Навсегда. Ну или сколько им там отведено судьбой…

Притормозив на очередном светофоре, Лис стал скользить безразличным взглядом по ярким вывескам витрин. Пока не заметил ту самую, которая будто бы в насмешку была послана судьбой в ответ на его мысли.

Ювелирный.

А может быть всё-таки… да?

Глава 64

Марина

Я даже не могла представить какими тяжёлыми окажутся мои последние дни в самарском филиале.

Понедельник, после ссоры с Яриком прошёл, как в бреду — я что-то делала, решала какие-то вопросы, даже подключилась онлайн на одну встречу по столичному филиалу, но мысленно всё время прокручивала в голове наш разговор с Мереминским. Лизка была права, надо было признаваться во всём раньше. Потому что выходило так, что я и как друг, и как девушка поступила с Яриком ужасно.

Вечерний, не менее тяжёлый разговор с Улькой и её слёзы по поводу моего отъезда, добили меня окончательно. Я даже не стала вечером разговаривать по телефону с Лисом. Просто пришла домой, упала на кровать и тут же вырубилась, моля небеса о том, чтобы хотя бы во сне я могла забыться.

Вторник с самых первых минут обрушился на меня каким-то мрачным гнетущим ощущением, которое только подкреплялось погодой на улице — серым свинцовым небом, порывистым ветром и мелким моросящим дождем. В офис я ехала, как на казнь. Потому что не представляла, как я посмотрюемув глаза. К счастью, работу никто не отменял. Уже традиционный водоворот дел закружил меня с такой скоростью, что опомнилась только к обеду. С Яриком мы увиделись лишь на одном совещании, но так и не сказали друг другу ни слова. Но я постоянно ощущала на себе его обжигающий, тяжёлый взгляд.

— Ты меня теперь ненавидишь? — тихо спросила я, подходя к нему после собрания. Ещё не все коллеги покинули конференц-зал и бросали на нас любопытные взгляды, надеясь на очередной акт драмы. Но мне было плевать. Если хотят хлеба и зрелищ, пускай смотрят!

Ярик удивлённо посмотрел на меня. Его синие глаза едва заметно вспыхнули, а потом снова потемнели до цвета морских глубин.

— Нет, Мариш, — покачал он головой, касаясь моей щеки и аккуратно заправляя за ухо непослушную прядку волос. Сердце болезненно сжимается внутри, рвано отстукивая в такт каждому его прикосновению. — Как я могу тебя ненавидеть?

— Но тогда… почему…, - пытаюсь подобрать слова, чтобы выразить своё недоумение.

Признаться честно, я ждала от него гневных сообщений или звонков. Или что Ярик приедет ко мне выяснить между нами всё до конца. Ждала, что он будет уговаривать меня остаться. Хоть я и говорила Лизке, что не хочу и боюсь этого, но в глубине души я действительно этого хотела.

Но всё что я получила — это гнетущее молчание и пронзительные взгляды, которые рвали мне на части душу.

— Если кого я и должен ненавидеть, то только себя, — тихо говорит Мереминский, на мгновение задержав свою ладонь на моей щеке, ласково проводя кончиками пальцев.

Пульс ускоряется до предела, дыхание перехватывает. Мне кажется, что реальность уплывает от меня всё дальше и дальше и остаётся только этот сапфирово синий взгляд, который заполнял собой всё пространство вокруг. Я чувствовала, что это был особенный момент, когда мы полностью настроены друг на друга и можем наконец озвучить вслух главное — то, о чём уже привыкли молчать столько лет…

— О Марин, ты ещё здесь! Мне срочно нужны данные аудита по Хабаровску, — послышался в дверях голос Вермара.

— С-сейчас, Борис Яковлевич, — чуть запинаясь говорю я, отстраняясь от Ярика.

С болью в сердце осознаю, что волшебство момента рассыпалось на сотню осколков. Мереминскому нужно было выезжать на пресс-конференцию, у меня был очередной созвон с Москвой по передаче дел. Время стремительно утекало сквозь пальцы, а мы так и не сказали друг другу самого главного…

Всю среду Ярик провёл в разъездах. А я весь рабочий день не сводила взгляда с двери, ожидая его прихода. И каждый раз с замиранием сердца прислушивалась — не раздаются ли знакомые шаги рядом с приёмной. Весь день я мечтала, что Ярик распахнёт дверь и завалится ко мне с очередной своей дурацкой шуточкой, от которой я не смогу удержаться от смеха. Что он улыбнется мне своей фирменной улыбкой, от которой у меня радостно забьётся сердце и… да, собственно, я была бы рада даже такой малости. Всё лучше, чем это бессмысленное, гнетущее молчание.

Чёрт! Даже если мы так и не отважимся раскрыть друг другу душу, то можно хотя бы мои последние дни в филиале провести так, как раньше? Легко, весело, беззаботно, наслаждаясь каждым моментом проведённым вместе?

Лис чувствовал мою напряжённость, но стоически терпел все мои перепады настроения и старался меня отвлечь всеми возможными способами. И иногда у него это даже получалось — пускай на какие-то мгновения, но я всё-таки отвлекалась и забывала обо всём в его нежных объятиях. Мы сидели на пляже и разговаривали — о будущем, о Москве, гуляли по набережной и пили кофе, катались по ночному городу. В такие моменты становилось капельку легче. Хотя я всё равно боролась с собой, чтобы в очередной раз не взять в руки телефон и проверить — а вдруг всё-таки Мереминский напишет или позвонит…

Возможность поговорить представилась лишь в четверг после работы. Ярик догнал меня уже на выходе из офисного центра. День был невероятно загруженный — несколько встреч, передача дел новому ассистенту Корсакова. А также я понемногу начала вникать в подготовку к внеплановому аудиту в столичном филиале. Сашка не шутил, когда говорил, что я могу перетряхнуть до основания весь московский офис.