Полукровка - С. И. Вендел

34



Сорча поняла, что что-то не так, как только проснулась. Вместо своей пары, свернувшегося вокруг нее, она была одна в постели. Ну, не совсем. Не такой уж и маленький Даррах свернулся калачиком рядом, уткнувшись носом в свой хвост.

Она приподнялась на локтях, ожидая снова увидеть Орека в углу, надевающего свою кожаную одежду.

Там ничего не было. В комнате было холодно и пусто.

Сердце Сорчи бешено заколотилось, она села. Ее тело стонало от боли, и если бы узел страха не сжимал ее внутренности, она могла бы потянуться и насладиться восхитительной болезненностью. Когда она встала с кровати, то обнаружила на своих боках и заднице небольшие синяки в форме пальцев Орека. Ее грудь была покрыта маленькими красными отметинами от его покусываний и поцелуев. Бедра все еще были липкими от спермы.

Но его нигде не было.

Дрожащими руками Сорча вытерлась холодной тканью и оделась. Тошнота усилилась, когда она не нашла его рюкзака рядом со своим сундуком.

Оглядев комнату, она не обнаружила ничего из того, что принадлежало ему, кроме Дарраха и меха, под которым она спала.

Сорча подавила всхлип.

Возможно, ему просто что-то понадобилось, и он не хотел тебя разбудить.

Она поспешила вниз. Было еще довольно рано, только Коннор все еще спал в гостиной, а ее мать чистила яблоки на кухне внизу.

— Ты видела Орека? — спросила Сорча еще до того, как мать поздоровалась с ней.

Брови Эйфи удивленно приподнялись.

— Нет, дорогая. Он вернулся прошлой ночью?

— Да, поздно. Но я только что проснулась, а его з-здесь нет.

Ее мать поспешила к ней, когда голос Сорчи сорвался на рыдание. Поглаживая ее по руке, Эйфи успокаивала:

— Все в порядке, милая. Я уверена, что он где-то здесь. Возможно, он снова отправился на охоту. Или с Калумом, его я тоже не видела.

Сорча бросилась обратно наверх, в спешке разбудив Коннора. Она преодолевала две ступеньки за раз и бросилась широко распахнуть дверь Калума — только для того, чтобы обнаружить своего долговязого брата, растянувшегося поперек кровати с открытой книгой на груди.

— Калум все еще спит, — сказала она Эйфи на кухне, тревожно заламывая руки.

Коннор присоединился к ним, протирая глаза.

— В чем дело?

— Орек ушел. Ты видел, как он уходил?

Ее брат покачал головой.

— Нет, я ничего не слышал. Он, наверное, снова отправился на поиски. Кили его разозлила.

— Он сказал, что что-то нашел, он вернулся мокрый, как будто прыгнул в озеро, и у него были порезы на груди, и он сказал, что разобрался, но не сказал, что это было, и… и…

Эйфи сжала руки Сорчи.

— Сорча, дыши, милая. Все в порядке. Дыши.

Грудь у Сорчи сжалась под тяжестью переживаний, и она позволила отвести себя к кухонному столу, где мать угостила ее теплым чаем и печеньем, намазанным маслом и медом. Она ела в оцепенении, еда оседала у нее во рту.

Вскоре кухня загудела от суеты, Коннор поспешил разбудить отца и Найла. Ни один из них ничего не видел, но отсутствие Орека их так же не беспокоило, как и рассказ Кили о том, что она что-то видела в лесу.

— Вчера он кое-что видел, — сказал Коннор.

Кьяран нахмурился.

— Что он сказал?

— Ничего, — с несчастным видом ответила Сорча. — Он… он был измотан, и поэтому мы просто… пошли спать, — она спрятала покрасневшее лицо за дрожащими руками. Судьба, почему она позволила себе отвлечься?

Я должна была получить от него ответы!

Кьяран задумчиво промычал.

— Что ж, сегодня мы осмотрим дом. Посмотрим, что удастся увидеть. Но я уверен, что он достаточно скоро вернется, — он сжал плечи Сорчи, прежде чем отправиться будить стажеров в казармах.

Сорча издала беспомощный звук, ненавидя то, что на ее ресницах выступили слезы. Ее семья смотрела с огорчением, не зная, что делать с заплаканной, испуганной Сорчей.

Она не знала, как заставить их понять, что что-то не так.

Положив руки на кухонный стол, Сорча сказала:

— Я собираюсь поискать его.

— Я сделаю это, — сказал Коннор, вскакивая со своего места напротив нее. — Ты останешься здесь на случай, если он вернется. Давай, Найл.

Другой ее брат протестующе хрюкнул с набитым печеньем ртом, но хмурый вид Коннора заставил его двигаться. Похлопав ее по плечам, мальчики направились к выходу.

Со своей стороны, Эйфи в тот день занимала Сорчу на кухне, помогая ей печь хлеб и консервировать джемы. Она, должно быть, волновалась, потому что, когда Сорча поднялась наверх, чтобы забрать Дарраха и накинуть его на плечи, как всегда делал Орек для утешения, Эйфи не протестовала. Щенок научился находить лучшие угощения на кухне и поэтому был изгнан. Но сегодня он был на плечах Сорчи, принимая еду и предлагая свое пушистое тело в качестве небольшого утешения.

Когда Мэйв уехала на учебу в Гранах, Эйфи велела ей отправить Софи сюда, когда она туда доберется. Вскоре и ее мать, и тетя пытались отвлечь Сорчу от ее растущих страхов.

Почему его здесь нет? Почему его не могут найти? Она задавалась этим вопросом снова и снова, даже пока ее руки методично месили хлеб и перемешивали ягоды, пока они пузырились и густели в джем.

И, что еще более коварно, почему он мне не сказал?

День тянулся бесконечно, но каким-то образом пролетел в мгновение ока. Коннор и Найл вернулись в полдень, ничего не найдя, и Калум подтвердил, что никто из конюхов Орека не видел.

Не получив никаких новостей — а ее пара так и не вернулся — Сорча не смогла сесть ужинать. Вместо этого она сидела в гостиной с Даррахом, глядя в окно, отчаянно желая увидеть его большую фигуру сквозь деревья, возвращающуюся к ней.

Ее семья была поблизости, брат или сестра приходили посидеть с ней немного, пытаясь вовлечь в разговор или успокоить ее тревоги.

Но Сорча не хотела их утешения.

Когда ее отец подошел и встал рядом с ней, неловко молча, она сказала:

— Он что-то видел, папа. Там что-то было снаружи. Что, если что-то случилось?

— Мы поищем его снова, моя девочка. На этот раз мы возьмем собак. У тебя есть что-нибудь, что пахнет им?

Горло перехватило от рыдания, тяжелые слезы сорвались с ресниц и потекли по щекам. Она смогла кивнуть один раз, прежде чем спрятать лицо в ладонях и разрыдаться.

У