Алмаз - Елена Макарова

Я неприкаянно сидела на ступеньках клиники, когда рядом присел Костя.

— В кафе? — непринужденно предложил. — Может в этот раз удастся поесть, — выразил надежду.

Он что, издевается? Какое кафе? Как вообще сейчас можно думать о еде?! Не знала, наорать на него или …

Я рассмеялась. Печально, через слезы. Костя подхватил — и вот мы уже оба хохочем.

Не представляю, что бы со мной сейчас было, если бы не он.

— Почему ты не злишься на меня, — повернулась к нему, смахивая с щек остатки слез, — и не призираешь, как должен?

Он громко вздохнул, как делают умудрённые взрослые, когда любопытные дети изводят их глупыми вопросами.

— Потому что сейчас нельзя воспринимать всерьез ни одно твое слово, — поправил волосы, что прилипли к моему влажному лицу. — Я знаю тебя, и знаю, что ты хочешь ребенка, и ты родишь его в любом случае — просто пока сама не осознаешь этого.

Мне хотелось ему верить, верить, что я именно такая, какой он меня видит. Но это не так, совсем не так.

— Рожу ребенку, только чтобы не потерять тебя? Оставлю ребенка не потому что, что я порядочный человек или хорошая мать, а потому что в противном случае нашим отношениям придет конец. Я отвратительна, — уткнулась лицом в колени.

— Ты потрясающая, — обнял за плечи, притягивая к себе, — и будешь чудесной матерью.

Я могу стать супер-мамой для нашего ребенка, но его отцом всегда будет Константин Соболев — фронтмен группы «Адамас»; медийная личность; сек-символ миллиона женщин; объект зависти, любви, и даже одержимости и наживой прессы и СМИ.

— Что мы можем дать нашему ребенку? Какая жизнь его ждет? Такая же как и у нас: репортёры, сплетни, таблоиды? Как мы сможем его защитить от этого мира? Будет ли он счастлив, живя словно в аквариуме под прицелом чужих взглядом?

— Будет, — твердо завил, — потому, что мы будем любить его больше всего на свете.

Тут я задумалась, что этот малыш частичка Кости. Как не любить его? Конечно, я буду любить нашего ребенка, но остатки сомнений не позволяли в полной мере радоваться предстоящему событию.

— В общем, — подытожил Костя, поднимаясь, — у нас будет ребенок! — Казалось, это было его окончательное, безоговорочное решение. Он не спрашивал, а поставил перед фактом.

Протянул мне руку, а я не решалась взяться за нее.

С того момента, как мы узнали о беременности, Костя заметно преобразился. Я сомневалась и металась, а он был спокоен и тверд в своем решении.

Перевела взгляд с руки к его лицу, на котором сияла добрая, светлая улыбка. Ну почему Костя такой хороший? Он где-то порочный, в чем-то необузданный, но такой настоящий и искренний.

Ухватилась за его пальцы, вставая рядом. Устала от этого разговора, от мыслей, что мучили меня. Хотелось просто тепла и ласки, и я прижалась к Косте, подпитываясь от него энергией. Как было бы здорово, если все в этой жизни было легко и просто.

— Ты слишком много думаешь, — Костя чувствовал мое настроение, чувствовал меня. — Гоняешь эту мысль туда-сюда и сходишь с ума. Расслабься, отключи голову. Как только сделаешь это, решение покажется таким очевидным, что ты будешь удивляться, как раньше не замечала его.

— Ладно, — в последнее время я только и делаю, что соглашаюсь с ним. То ли он стал таким разумным и рассудительным, то ли я …Позволила себе стать слабой? Слабой женщиной рядом с сильным мужчиной. — У твоей матери скоро день рождения, займусь поиском подарка для нее, — надеялась, что это чуть отвлечет меня.