Эффект Грэхема - Эль Кеннеди

— Чувак. Угадай, кто там будет.

— Кто?

— Визза Биллити.

— Который с самым ужасным псевдонимом в мире?

— Да. О боже, если бы Майя сейчас не была на Мальте, она бы точно поехала с нами. — Я продолжаю просматривать имена. — Эй, смотри. Твой приятель Оуэн МакКей тоже должен появиться.

В списке есть несколько спортсменов, но имя МакКея — единственное, которое бросается мне в глаза.

— Окей, теперь мы должны пойти, — говорю я Райдеру.

Он ерзает, выглядя смущенным.

— Или мы можем остаться здесь. Как ты захочешь.

Его голубые глаза устремлены на меня.

— Ты хочешь пойти, да?

— Вроде того.

— Тогда я пойду. — Он приподнимает бровь. — Но я не буду танцевать.

— Да, ты будешь.

— А еще я притворюсь, что не знаю тебя, когда ты будешь просить автограф у Виззы Биллити.

— Тогда ты все пропустишь. Я планировала заставить его расписаться на моих сиськах.

Райдер ухмыляется.

И вот так, позже тем же вечером мы садимся в настоящий частный самолет, направляющийся на Манхэттен. Внутри самолета все белое, от кожаных сидений до плюшевых ковров и просторной ванной комнаты. Как бы мне ни хотелось пошутить по этому поводу, это в некотором роде абсурдно.

Алекс — младшая дочь дяди Такера и тети Сабрины. Ей двадцать, то есть на год младше меня, в то время как ее сестра — юрист и на несколько лет старше. Для меня это безумие, что одна дочь из кожи вон лезет, чтобы стать партнером в юридической фирме, в то время как другая стоит сто миллионов долларов и летает на частных самолетах.

— Что, она слишком богата и знаменита, чтобы встретить нас? — Райдер рычит в притворном возмущении, когда мы ступаем на заснеженный асфальт после спуска по металлическим ступенькам. Полет длился всего сорок пять минут, и закончился слишком быстро. Я бы с удовольствием продолжила поглощать мясную нарезку, которую принесла стюардесса.

— Неприемлемо, — соглашаюсь я.

Однако Алекс прислала машину — элегантный черный Escalade, который везет нас в центр города. К счастью, нам удается избежать Таймс-сквер, потому что все дороги вокруг нее оцеплены. Вы никогда не заставите меня понять это — удушающую толпу тел, дрожащих от холода в ожидании, когда упадет дурацкий мяч.

Райдер держит меня за руку на заднем сиденье, но он явно отвлечен. В самолете он несколько раз доставал свой телефон, чтобы посмотреть на экран, как будто ожидал сообщения. Но когда я спросила об этом, он сказал, что проверяет время.

Алекс сказала мне назвать свое имя на входе в клуб. Там очередь длиной как минимум в три квартала. Я чувствую себя полной задницей из-за того, что иду вперед, где ловлю на себе бунтующий взгляды молодых завсегдатаев вечеринок, ожидающих в бесконечной очереди.

Внутри царит полный хаос. Стробоскопические огни, воздух, влажный от пота и духов, и оглушительная электронная музыка. Полураздетые женщины и изнывающие от жажды мужчины постоянно мелькают у нас на пути, когда мы углубляемся в клуб. Я скажу, это немного возбуждает. В Гастингсе не так много ночных клубов, и я обычно слишком устаю от тренировок и игр, чтобы ездить в Бостон во время сезона.

Когда я отправляю сообщение Алекс, чтобы сообщить, что мы здесь, она просит меня пройти в VIP-зал.

— Пойдем. Сюда. — Я тяну Райдера за руку.

Я замечаю, что он немного встревоженно оглядывает толпу. Что-то в нем все еще не так, но я списываю это на то, что он антисоциальный, потому что, ну, он необщительный.

Пока мы пробираемся через переполненный зал, музыка начинает просачиваться в мою кровь, заставляя мои бедра двигаться. Взгляд Райдера фокусируется на этом.

Он приподнимает уголок рта.

— Что? — Спрашиваю я.

— Ты хорошо выглядишь.

Мы оба сбросили свои пальто в Escalade после того, как водитель сказал, что вернется за нами позже, так что мое откровенное платье не скроешь. Оно мерцающего серебристого цвета с бахромой внизу. Старомодно-современное. На мне нет бюстгальтера, но вырез скромный. Только намек на ложбинку. Платье делает большую часть своей работы внизу, демонстрируя мои ноги.

Чтобы подняться в VIP-зону, требуется лифт. Там работают два вышибалы с наушниками и рациями. Я готова снова произнести имя Алекс, когда двери лифта распахиваются и появляется она сама.

Меня всегда поражает, насколько она красива. Помню, в детстве я постоянно думала, какой она была хорошенькой. Даже будучи десятилетней девочкой, она притягивала взгляды людей, заставляла оборачиваться их. Официально она начала работать моделью, когда ей было семнадцать, и за три года стала одной из самых узнаваемых моделей и влиятельных людей в мире.

Она потрясающая, с густыми темными волосами, большими карими глазами, идеальным телом. Я замечаю, что Райдер разглядывает ее, и мне даже все равно, потому что тоже разглядываю ее. Облегающее красное платье облегает ее высокую гибкую фигуру, демонстрируя огромные сиськи, тонкую талию и задорную задницу. У нее такое тело, что заставляет плакать от зависти. Я слишком накачанная, чтобы когда-нибудь выглядеть как Алекс. Хоккей делает это с тобой.

— Джи! — Она обнимает меня. — Они со мной, — говорит она VIP-охранникам.

Мы втроем заходим в лифт. Все, кто прятался поблизости, надеясь незаметно пробраться на землю обетованную, бросают на нас завистливые взгляды. Несколько женщин бросают на меня убийственные взгляды. Я печально пожимаю плечами, когда двери закрываются.

— Боже мой, ты выглядишь потрясающе, — восхищается Алекс. — Это платье.

— Я? Посмотри, во что ты одета. Это безумие.

Я знакомлю ее с Райдером, на которого она смотрит без всякой скрытности. Ростом почти сто восемдесят три сантиметра, Алекс легче смотреть ему в глаза. Я понимаю, что они хорошо смотрятся вместе, и хотя я знаю, что это неразумно с моей стороны, я испытываю укол ревности.

VIP-зал — это совершенно другой мир. Длинные перила тянутся через все пространство, открывая вид на танцпол далеко внизу. Здесь также есть несколько мини-танцполов, но в основном это шикарные кабинки из черного бархата, чувственное освещение и облуживание напитков. В одном углу находится приподнятая платформа, на которой находится еще одна большая кабинка, огороженная бархатными канатами. Супер VIP-зона в VIP-зале. И сидит там парень в белом худи, белых штанах-парашютах и белых дизайнерских кроссовках. Я сразу