По всем вопросам обращайтесь в дракона! - Наталья Сергеевна Филимонова

А еще Тей стал замечать, как разговоры с Илль понемногу меняют его. Заставляют задумываться о том, что никогда не приходило в голову ставить под сомнение. Зачем сомневаться в том, правильно ли живут и ведут себя драконы — ведь так было много столетий, так воспитывали самого Тея, разве может быть вообще по-другому? Если что-то не нравится, можно просто уйти самому… до поры до времени.

— Но это же бред все! — не раз горячилась она. — Вы сами себя делаете несчастными. И каждое несчастное поколение делает несчастным следующее. Это же просто чудовищно!

А потом она делала совершенно неожиданные выводы. Например, однажды объявила, что «Вот потому-то все драконицы и стервы!»

Во всяком случае, лично она, по ее словам, еще ни одной милой и приятной драконицы не встречала. Себя она, само собой, к таковым не относила.

— Конечно, будешь стервой, если к тебе относятся как к одноразовой вещи! А если один раз, да еще в ранней юности, ошиблась в выборе — а то и за тебя этот выбор сделали! — то все, пиши пропало, ты уже бракованная и никому не нужна! А уж ваше отношение к вдовам… да я, если на то пошло, в чем-то понимаю твою Ланори! Что это, выходит, если у тебя муж умер, то ты тоже, считай, жить не имеешь права? Почему они не могут замуж выходить?

— Да ведь не драконы так решили! — втолковывал Тей. — Я ведь объяснял, женщина не может больше родить детей, и поэтому…

— Неа, — тут же отметала все аргументы Илль. — Ничего подобного! Это именно что вы решили. Проблема в ваших головах прежде всего! Не может рожать? Бывает! У людей тоже бывают бесплодные женщины. И да, это больно, но это не значит, что их жизнь кончена. Они по-прежнему имеют право жить, быть счастливыми и выходить замуж, если захочется! И мужчина непременно найдется — может, вдовец, у которого уже есть свои дети. А может, просто тот, для кого важнее всего — быть с ней. А знаешь, что самое нелепое? Что ваши женщины и сами страдают теми же предрассудками и снобизмом, из-за которых выходит, что они — вещи одноразового пользования. Та же твоя Ланори…

— Она не моя!

— Неважно. Но она живет в человеческой стране. Неизбежно знает традиции людей. Да и представителей других народов здесь сколько угодно. Она молодая и очень красивая женщина. И я уверена, что пожелай она — давным-давно была бы замужем за человеком, эльфом или кем-то еще. Не по драконьим традициям, а по любви. Или не была бы. Можно быть вполне счастливой и не замужем, и вовсе одной — у каждого свое счастье. Но она желает именно того, что для нее невозможно — она хочет недосягаемого для нее дракона и только дракона.

А еще Илль объясняла, почему считает чудовищным обычай забирать детей-полукровок у их человеческих матерей. То есть сначала не хотела объяснять, только психовала и выплевывала ругательства (а потом и языки пламени). Но однажды все-таки глубоко вдохнула и спокойно, неторопливо разложила все по полочкам. Просто рассказала.

Как женщина, узнав о беременности, с замиранием прислушивается к себе. Как, не замечая того, начинает часто класть руку на живот. Как накатывают волнами поочередно восторг и страх. Как девять месяцев она живет на двоих, пока малыш — часть нее. Как проходит через часы ужаса, боли и крови. О моменте невозможного, переполняющего счастья, когда ей впервые кладут на грудь ее ребенка.

О многом еще она тогда рассказала. В том числе о том, что уничтожила бы того, кто попытался бы отнять у нее дочь. И даже если бы дочерей у нее было десять — уничтожила бы за каждую.

— Я не думал, что все… так. Знаешь, есть сведения, что в прошлом человеческие женщины порой пытались избавляться от детей, да и отдавали с радостью…

Илль тогда невесело усмехнулась.

— А почему они это делали, никто из вас, многомудрых драконов, тоже не думал? Тей, это сейчас, слава всем богам, люди спокойно относятся к внебрачным детям. И не дрожат, как драконы, над невинностью девиц. Каких-то лет сто назад девушка, которую один из ваших вот так соблазнил и бросил, была опозорена! Внебрачный ребенок и вовсе был клеймом на всю жизнь. Если она из благородной семьи — ее и из дома могли выгнать, если работала где-то по найму — тем более… да примерно все было как у вас, только люди все это дикое варварство уже изжили. Вы же ломали жизни этим девчонкам!

Илль смотрела на все как-то совершенно иначе, и становилось вдруг ясно, как день, что она права. И что что-то должно измениться.

А потом… потом было много чего между ними. И в какой-то из моментов Тей осознал, что просто не хочет отпускать эту женщину. Никогда.

Она не может родить нового черного дракона? Это… жаль, да. Но не потому, что продолжить род — долг Тея перед родом, а просто потому что он хотел бы иметь с ней общих детей. Но если это невозможно — что ж… у нее в самом деле чудесная дочка. Невозможная и временами невыносимая, как и ее мать, и наверняка вся академия еще хлебнет горя с ними обеими, но… но, кажется, именно они очень нужны ректору этой академии. Неважно, сможет ли она когда-нибудь обернуться. Неважно, может ли она быть его женой по драконьим традициям. Все это не имеет значения.

…И он поклялся перед ликами всех богов не претендовать на настоящий брак с ней. Что ж, драконам не впервой идти против богов, не так ли? Нужно только придумать, как обойти клятву. Или вернуть ее.

Да, когда леди Тариус узнает правду о Лелиане, будет скандал… Возможно, Тей станет изгнанником. Впрочем, он хоть сейчас отказался бы от своего наследства — слава богам, собственных доходов хватает…

Или богов ему лучше уже не поминать?

Осталось только убедить саму Илль — да так, чтобы она не начала сопротивляться просто из чувства противоречия. И защитить ее от ее семьи и всего прочего мира. И даже от самой себя.

— Простой вопрос, Иллиана! Да или нет?

Тей собирался уже прервать этот нелепый диалог. Чего добивается Орнер Дарнери? Пытается унизить Илль при всех?

Нет, достаточно!

— Да, — слово прозвучало спокойно, будто канув в тишину, и Тей