До самой смерти - Миранда Лин

Я растеряла весь боевой дух, когда он прикусил мочку моего уха, а затем вновь неспешно опустил руку. Мучительно, упоенно медленно скользя мочалкой по моему телу.

– Ответь, – прорычал он.

– Да.

– Умница.

Достав из корзинки масло, он налил его на разгоряченную кожу и ловкими пальцами растер мои плечи. Весь мир растворился. Я сложила руки на бортике, опустила голову и закрыла глаза, давая Орину возможность размять каждый цветок на каждой плети моей татуировки. Его прикосновения легко пробуждали и мою силу, и желание. Он ясно дал понять, что никуда не торопится, и выводил круги в неспешном безупречном ритме.

– Я намерен превратить эти тихие стоны в крики, Ночной Кошмар, но, безусловно, благодарен за разминку.

– Ты слишком много болтаешь, – выдохнула я.

Орин схватил мои волосы и, намотав их на кулак, потянул меня к себе, прижимая ближе.

– Будь умницей, иначе будешь наказана. Таковы правила.

– Окажись при мне клинок, я бы обнажила его, лишь бы проверить, сдержишь ли ты слово.

Он разразился тем умопомрачительным смехом, который так редко можно было от него услышать.

– Без угрозы насилия брачная ночь вышла бы неподобающей.

Я повернулась к нему лицом и, прижавшись всем телом, обняла за шею.

– Без клинков брачные ночи подобающими не бывают.

Он провел пальцем по моему боку, а затем наклонился и поцеловал.

– Скажи мне, чего ты хочешь, Ночной Кошмар, – и это твое. Я твой со дня нашей встречи.

– Только тебя, Орин. Я хочу нас. – Я прижала ладони к его груди поверх тьмы, что пустила в ней корни. – И вечность.

Орин двинулся вперед. Я закрыла глаза, чувствуя, как капли воды стекают по щекам, сердце неистово колотится, а нервы накалены до предела от обещания в его взгляде. Я не могла справиться с собственной нуждой в нем. Почти умоляла о прикосновении. Одним движением он обхватил меня за талию и приподнял, помогая сесть на край ванны. Потрясенно взглянув на меня, прикусил нижнюю губу.

Он медленно развел мои ноги скользкими от масла руками и подался вперед. Его пальцы оказались совсем близко к тому месту, где я хотела чувствовать его больше всего. Они скользили по нежной коже, обжигая.

– Нравится, когда я касаюсь тебя, жена?

Я кивнула.

Меня одолело предвкушение, ни с чем не сравнимая жажда почувствовать его внутри.

– А здесь? – Его низкий голос звучал напряженно, едва слушался.

– Не играй с едой, Орин. Или играй, но, прошу, поскорее.

– Это мольба, жена?

– Все, что пожелаешь, черт возьми, – выдохнула я.

– Да, именно так. – Он расплылся в улыбке и снова обвел пальцами клитор. Удовлетворил одну маленькую жажду, при этом разжигая новую. Затем убрал руку и облизнул пальцы. – Такая сладкая. Как я и представлял. Боги, Деянира.

Я запустила руки в его мокрые темные волосы. Желая большего. Желая его. Через наши узы я чувствовала – это желание взаимно.

Он впился пальцами в мои бедра и притянул меня к самому краю. Склонился между моих ног, и наконец я ощутила прикосновение его губ. Его язык и пальцы двигались в безупречном ритме, а от его рычания меня пробрала дрожь. Темп становился все яростнее, глаза Орина потемнели и опасно блеснули; он вкушал меня, низвергая в пучину желания и вознося на самую вершину. Я запрокинула голову, путаясь пальцами в его волосах. Каждая секунда, каждое прикосновение были и пыткой, и блаженством. Я жаждала завершения, но в то же время не хотела, чтобы он останавливался, чтобы это прекратилось.

Но все же я не выдержала. Его имя сорвалось с моих губ, когда я взмолилась, чтобы он остановился, сжалился хотя бы на мгновение. Тело перестало слушаться, я легла спиной на прохладный каменный пол, пытаясь отдышаться, хотя знала, что мне нужно больше. Весь он.

Орин выпрыгнул из воды, окатив меня брызгами; поднял и отнес на ковер перед камином. Жар от огня обсушил мою кожу. Орин навис надо мной, наблюдая. Я обхватила его лицо ладонями. Он был многогранным. Мрачным и непробиваемым в тяжелые моменты и нежным в другие. Но как бы он ни менялся от мгновения к мгновению, обычно это была мимолетная схватка, одна из многих в войне, которую он вел постоянно. Равный мне. Мое все.

Словно прочтя эти мысли, он прижался губами к моему уху.

– Не смотри так на меня, Ночной Кошмар, иначе мы никогда не выйдем из этой купальни и ты проведешь вечность обнаженной. И подо мной.

– Жаловаться не стану.

Орин запечатлел нежный поцелуй на белых ресницах, а затем скользнул ниже, покусывая мои губы и грудь. Обхватив член ладонью, он вжался в меня головкой, заставляя выгнуть спину. Он застонал. А потом подался вперед, наполняя меня. Отстранился и, опять застонав, снова толкнулся. Наше дыхание слилось воедино, а беспорядочность ласк сменилась спокойствием и ощущением надежности. Обрела устойчивый ритм. Пока я не запомнила наизусть каждую вену на его члене, а он – тело, что так охотно его принимало. Пока не исчезли свет и тьма. Пока не остались только он и я. И магия, которая пустила корни в ядро этого мира и направляла нас обоих.

Когда Орин сменил темп, а я вскинула бедра навстречу, он толкнулся еще глубже. Закинул мою ногу себе на плечо, раскрывая меня, я уже не могла сдерживаться. Не могла контролировать себя. Полностью принадлежала ему – и телом, и душой, пока он ласкал меня, растягивал и наполнял до предела, овладевая всей моей сутью. Его имя вновь сорвалось с моих губ. Мысли путались, пока я пыталась вспомнить хоть что-то, кроме необузданного удовольствия, которое дарил Орин.

Кончив, он тяжело опустился рядом, неровно дыша.

Я повернулась к нему лицом, невзирая на легкий дискомфорт между ног и позволяя огню камина согреть спину.

– Ты так и не помылся.

– Знаю. Откладывал для второго раунда.

* * *

Солнце уже взошло, когда мы прокрались к дому по лужайке, все еще мокрой от росы. Тихо вошли, поднялись по лестнице и, упав в постель Орина, снова потерялись друг в друге. Все началось с поцелуя в плечо, и я, не успев опомниться, вновь оказалась обнаженной. Чувствовала, словно никогда не смогу насытиться им и вечностью, что ждала нас впереди.

Когда усталость наконец взяла верх, наши тела стали скользкими от пота, а дыхание прерывистым, я закрыла глаза. Орин устроился позади меня, окутав своим теплом.

Едва погрузившись в забытье сна, я почувствовала, как падаю и меня уносит ко двору Смерти. Его великолепное лицо,