Мастер Соли и Костей - Кери Лейк

— Нет. Это что, немецкий?

— Да. В сущности, это означает получение удовольствия от чужих страданий. А еще это название секретной группы, которую я расследую. Вы слышали о чем-то подобном? О людях, которые платят за удовольствие смотреть, как кто-то мучается?

Я снова колеблюсь, стоит ли мне откровенничать; в голове всплывают лица Джулии и её дочери.

— Возможно, я что-то слышала. Но я ничего об этом не знаю.

— И как бы вы об этом узнали, если бы слышали?

Как бы Джулия ни была напугана, я не собираюсь сдавать её этому типу.

— А кто об этом не слышал?

— Многие. Они отлично умеют держаться в тени. Я узнал это название только от своего контакта, которого нашли мертвым в нью-йоркском отеле месяц назад. Я здесь, чтобы расследовать деятельность этой группы.

— Кто вас нанял?

— Не могу разглашать, но это семья девушки, которая погибла.

— Местная?

— Снова не могу вдаваться в подробности, скажу лишь, что верю: она была как-то связана с этой группой.

— Чего вы хотите от меня?

— Расскажите мне всё, что знаете о Люциане Блэкторне.

При упоминании его имени я инстинктивно отвожу взгляд, боясь, что он увидит мою одержимость.

— Я ничего о нем не знаю. Он не самый открытый человек.

— Я знаю, что вы с ним стали весьма близки. — Боже. Неужели Нелл разболтала ему всё? — Я также немного навел справки о вашем прошлом.

Сохранять спокойствие, когда внутри всё буквально вопит, невозможно.

— Я знаю об инциденте на вечеринке пару месяцев назад. Знаю, что вы посещали терапевта.

— Не вижу, как это относится к вашему расследованию.

— Я знаю, что вы живете с тетей, потому что ваша мать — наркоманка, которая отказалась от родительских прав, когда вам было десять.

Отодвинув тарелку с едой, я пытаюсь выбраться из кабинки, но он хватает меня за руку. Паника взрывается в мышцах. Мне достаточно просто закричать, и почти все в этом баре набросятся на него.

Он лезет в сумку на соседнем сиденье и достает конверт.

— У меня предчувствие, что вам будет очень интересно узнать, что внутри.

Глядя на конверт, я вдруг пожалела, что у меня нет рентгеновского зрения. Явно он не отдаст мне это просто так.

— Что там?

— Расскажи мне о Люциане.

— Вы просите информацию, хотя я даже не знаю, стоит ли того содержимое конверта.

— Стоит. И уверяю вас, я рискую не меньше вашего. Мне есть что терять в этом обмене. — моё любопытство подскочило еще на градус, но этого было мало, пока он не произнес: — Здесь информация о твоем отце.

Черт.

Нет. Не может быть, чтобы он это знал. Всю жизнь я жаждала ответа на этот вопрос. Я искала, копала, но безрезультатно.

А вдруг это правда?

Мой взгляд снова падает на конверт. Что, если тайна личности моего отца прямо здесь? Практически на расстоянии вытянутой руки.

Проведя рукой по лбу, я закрываю глаза и качаю головой. Я не собираюсь выкладывать этому типу всё подноготную о Люциане и рисковать тем, что за мной установят слежку, как за Джулией. Но ради информации о папе я скажу ему то, в чем уверена.

— Он не убивал Нелл. Он был со мной в ту ночь, когда её нашли мертвой.

— Ой, брось, ты же понимаешь, что ему не обязательно совершать убийство самому. Человек вроде Люциана Блэкторна не может позволить себе кровь на руках, учитывая его прошлое. Пожалуй, это единственное, чего он не может себе позволить.

— Ты намекаешь, что это он её заказал?

— Она регулярно встречалась со мной. Они об этом знали. Вопрос лишь в том, почему он не избавился от неё раньше?

— И теперь я рискую разделить её участь.

— Дай мне то, что я ищу, и ты больше никогда обо мне не услышишь. Клянусь.

— Что именно ты ищешь?

— Ты видела или встречала кого-то из членов «Schadenfreude»?

Если верить Джулии, мужчины, присутствовавшие на маскараде, были членами группы, хотя я и не видела их лиц за масками. Кроме мэра Бойда.

— Только одного. Но я даже не знаю, состоит ли он там. Он может быть ни при чем.

— Кто?

— Мэр Бойд.

Приподняв уголки губ, он фыркает.

— Отец Амелии. Тот самый скандальный мэр Бойд, у которого был роман с семнадцатилетней девчонкой. Поверь мне на слово: он далеко не невинная овечка. Он единственный, кого ты видела в поместье?

— Да.

— А ты знаешь, в каком качестве Люциан служит этой группе? Ты когда-нибудь видела его рабов или замечала какую-то необычную активность? Кого-то, кто приходил в поместье и, возможно, больше его не покидал?

— Рабов?

— Да. Эта группа известна сексуальным рабством и садизмом.

— Я... я знаю, что он помог Джулии. Горничной, которая у них работает.

— О Джулии мне известно. Еще кто-то?

— Нет. — я не стала упоминать Франко, потому что это заставило бы его копать еще глубже, а мне не нужно, чтобы за мной охотился торговец наркотиками за то, что я его сдала.

— Боюсь, мне нужна еще одна деталь, прежде чем я отдам тебе это.

— Какая?

— У твоей тети случайно не завалялся школьный ежегодник? Скажем, за тот год, когда твоя мать была в десятом классе?

— Да, наверное. У бабушки с дедушкой на чердаке хранилось старье. А что? Копии ежегодников есть в библиотеке.

— Я знаю. Но именно этот год там отсутствует.

Раздраженно вздохнув, я еще раз оглядываю бар.

— Ладно, я могу посмотреть в вещах на чердаке.

— Хочешь, я подброшу тебя?

Макаио, скорее всего, взбесится, если увидит, как мы вдвоем выходим из бара и садимся в его машину.

— Нет, это недалеко. Я сбегаю домой и вернусь до темноты.

— Уверена? Мне не трудно подвезти.

Если судьба Нелл была предрешена из-за того, что её поймали на встречах с частным детективом, я, черт возьми, точно не хочу, чтобы меня застукали рядом с ним.

— Нет, я быстро. Можно спросить, что именно ты ищешь?

— Любые фотографии, на которых есть твоя мать.

Я хмурюсь, подозрения снова начинают закрадываться в душу.

— Какое она имеет отношение к твоему расследованию?

— К «Schadenfreude» она отношения не имеет, насколько мне известно. Но она имеет прямое отношение к