Пепел на ветру - Кэтлин Вудивисс

— Садись, дорогой, я помогу тебе снять сапоги.

— Погоди, Ксанти…

— Что-то случилось?

Гость молчал.

— Скажи по крайней мере, ты поужинаешь со мной? А может, останешься на всю ночь?

— Думаю, я должен вернуться домой.

Увидев в ее глазах разочарование, Коул поморщился и сделал глоток из своего стакана.

— Я приказал Оли, чтобы он оставался поблизости.

— Оли может и подождать, дорогой, — замурлыкала Ксантия. — Он будет только рад скоротать время в салуне.

— Несомненно. — Коул снова поднес к губам стакан. Ксантия ласково провела ладонью по его груди.

— Скажи, тебе удалось заключить то деловое соглашение?

В ответ Коул лишь вздохнул:

— Его заключили по доверенности прежде, чем она прибыла сюда.

— До меня дошли слухи об этом, — призналась Ксантия. — Местные сплетники так и не простили тебе брака с Робертой, а теперь, узнав, что ты снова женился, переполошился весь город. Должно быть, ты прячешь жену в надежном месте, поскольку ее до сих пор мало кто видел, и все здесь просто сгорают от любопытства.

Заметив, что гость недовольно поджал губы, Ксантия прикоснулась тщательно ухоженным пальчиком к его щеке и тихо спросила:

— Неужели у меня появилась соперница?

Коул на мгновение поднял глаза и тут же снова уставился на огонь в камине.

— Я, кажется, объяснял тебе, почему женился и на каких условиях. Пока ничто не изменилось.

— Пожалуй, дорогой, я знаю тебя лучше, чем кто-либо еще в этом городе, — с расстановкой произнесла Ксантия, — но иногда ты кажешься мне совсем чужим. Ты говоришь, что она спасла тебе жизнь… Мне было бы легче переносить разлуку, зная, что ты находишься с ней из чувства благодарности. А теперь допивай свое бренди, дорогой. Я не задержусь.

Ксантия исчезла прежде, чем Коул успел остановить ее. Только теперь он понял, какую ошибку совершил, явившись сюда. Этот дом был для него убежищем от ярости Роберты, но с тех пор он утратил всякую привлекательность и из тихой гавани превратился в бередящее душу напоминание об обмане.

Поставив стакан, он вышел из гостиной и направился по коридору к двери спальни. Постель уже была подготовлена для того, чтобы принять любовников, а Ксантия, сидя на табурете перед большим зеркалом, расчесывала волосы. Заметив Коула в зеркале, она улыбнулась ему и принялась развязывать тесемки лифа.

— Не стоит, Ксанти… Я ухожу.

Его бывшая подружка в недоумении обернулась:

— Но ведь ты же только что приехал!

— Знаю, — кивнул он. — Я сделал ошибку.

Поняв, что все ее надежды рухнули, Ксантия хрипло произнесла:

— Хочешь о чем-нибудь поговорить?

— Нет.

— Ты вернешься?

— Не знаю.

Ксантия долго смотрела на него, борясь со слезами.

— С твоей стороны было очень мило предупредить меня, — наконец выговорила она. — Я оценила твой поступок. Если ты передумаешь, знай: для меня ты всегда желанный гость.

Коул кивнул:

— Ты поддержала меня, Ксанти, когда это мне было необходимо. Если тебе что-нибудь понадобится, не стесняйся обратиться ко мне.

Она выпрямилась и печально улыбнулась:

— Боюсь, то, в чем я нуждаюсь, уже принадлежит другой женщине.

— А вот в этом я еще и сам не разобрался. — Вытащив из кармана бумажник, Коул сунул пачку банкнот в вазу возле двери. — До свидания, вернее, прощай!

Оставшись одна, Ксантия еще долго прислушивалась к удаляющимся шагам. Спустя некоторое время негромко стукнула дверь. Выходит, несмотря на все уверения в том, что его второй брак — не более чем сделка, Коул увлекся своей новой женой. Что ж, значит, ей придется самой познакомиться с Элайной Латимер и доподлинно выяснить, чем вызван внезапный приступ верности со стороны ее любовника.

Над землей стлался вечерний туман, сырость вызывала мучительную боль в ноге. Сделав несколько шагов, Коул был вынужден остановиться, чтобы передохнуть. В ночном воздухе разносилось дребезжание расстроенного фортепиано. Салун располагался совсем неподалеку, на той же улице, что и шляпная мастерская. Обычно это заведение закрывалось раньше, чем Коул покидал объятия любовницы, и Оли успевал подать коляску к дому, но теперь ему оставалось только проклинать себя за глупость и удивляться тому, за каким дьяволом он вообще явился сюда…

Оли с трудом втиснулся за столик в углу. Обычно он пристраивался к стойке бара, но в этот вечер ему хотелось в одиночестве обдумать события последних дней. Жена хозяина подала ему кружку пива с шапкой густой пены и молча удалилась.

Осушив одним глотком добрую половину кружки, Оли устремил невидящий взгляд в пространство. Доктора Латимера он знал уже давно и не одобрял его похождений. О доме Латимеров в городе ходили самые разные слухи, и даже сыну Оли, Питеру, было известно, что его хозяин и хозяйка спят в разных комнатах, как и во времена первой миссис Латимер.

Не доверяя досужей болтовне слуг, Оли и сам наблюдал за супружеской парой. Однажды на пикнике у реки Оли предложили перекусить вместе с хозяевами, и он сразу отметил, что Коул и Элайна относятся друг к другу дружески, но не так, как полагается мужу и жене. А еще он видел, как жадно мистер Латимер посматривал на жену.

Дождавшись, когда принесут вторую кружку пива, Оли поднес ее ко рту и замер, только тут разглядев, что напротив него за столом сидит его хозяин. А он-то и не заметил, как Коул появился в пивной.

— Теперь я знаю точно, что вы сглупили, — даже не успев хорошенько подумать, пробормотал Оли.

— Когда мне понадобятся твои советы, я попрошу об этом. — Коул недовольно поморщился. — Свейн! Неси сюда бутылку и два стакана!

Через минуту на столе появилась бутылка виски сомнительного качества.

Дождавшись, когда хозяин салуна удалится, Оли признался:

— Когда у меня все хорошо, я пью пиво, а если случаются неприятности с женщинами, приходится заказывать что-нибудь покрепче.

Коул удивленно поднял брови:

— А разве у тебя есть какие-нибудь неприятности? Оли заговорщицки подмигнул хозяину:

— Ваши беды — мои беды! — Он лихо опрокинул в огромную глотку стакан виски и запил его пивом. Коул последовал его примеру и тоже потянулся за кружкой пива, надеясь таким образом перебить чересчур резкий вкус крепкого напитка.

— С меня хватит, — громко заявил он, отодвинул свой стакан и поднялся.

Оли недовольно взглянул на хозяина, однако не посмел перечить. Заткнув пробкой бутылку, в которой оставалась еще добрая половина содержимого, он сунул ее под мышку и направился к двери, не забыв на ходу приказать владельцу заведения записать выпивку на счет доктора Латимера.