Рыцарь в сверкающих доспехах - Джуд Деверо

Пришлось вставать очень рано, чтобы успеть на поезд до Лондона. Потом последовала долгая и очень дорогая поездка на такси до аэропорта. Та радость завершения почти невыполнимой задачи, которая поддерживала ее с тех пор, как она вернулась в двадцатый век, теперь начинала выветриваться. Даглесс отчетливо сознавала, что невыносимо устала и невыносимо одинока. Она влюблялась в Николаса дважды. И теперь с каждой прошедшей секундой воспоминания неумолимо возвращались к ней. Как он поражался всему, что увидел в ее веке! С каким благоговением касался альбома с цветными фотографиями! Как увлеченно наблюдал за водителем, переключавшим скорости! И с каким мальчишеским любопытством листал «Плейбой» в доме Арабеллы!

А когда Даглесс появилась в шестнадцатом веке и Николас не только не узнал ее, но и, казалось, возненавидел, она решила, что он изменился. Но ошибалась. Он был все тем же человеком, который превыше всего ценил семью. И когда включил в свою семью Даглесс, полюбил так же беззаветно, как родных.

Когда объявили посадку, Даглесс выжидала до последней минуты. Может, ей не следует покидать Англию? Если она останется здесь, все-таки будет ближе к Николасу. Может, стоит купить домик в Ашбертоне и навещать его могилу каждый день? Может, если молиться и просить Бога, ее вернут к нему или его – к ней?

Она пыталась взять себя в руки, но слезы все равно полились ручьем. Николас ушел навсегда. Она никогда не увидит его. Не услышит. Не коснется.

Слезы так слепили ее, что, входя в самолет, она наткнулась на шедшего впереди человека, и ее сумка, соскользнув с плеча, упала на колени пассажира первого класса.

– Простите, пожалуйста, – пробормотала она, глядя в синие глаза очень красивого мужчины. Сердце ее неожиданно дрогнуло, но она заставила себя отвернуться. Он не Николас. И его глаза, хоть и синие, не глаза Николаса.

Она взяла сумку с колен незнакомца, с интересом смотревшего на нее. Но Даглесс было все равно. Единственный человек, который был ей небезразличен, лежал под мраморным надгробием.

Она кое-как отыскала свое место, сунула сумку под переднее сиденье и выглянула в окно. Когда самолет покатился по взлетной дорожке, Даглесс, осознав, что покидает Англию, зарыдала с новой силой. Англичанин, сидевший рядом с ней, у прохода, поспешно зарылся в газету.

Даглесс честно пыталась успокоиться. Долго уговаривала себя, что сделала все возможное ради жизни любимого, напоминала, что потеря Николаса – ничтожно малая цена за все, чего она добилась.

К тому времени как самолет набрал высоту и табло «Пристегните ремни» погасло, она плакала так сильно, что ничего вокруг не замечала. А тем временем пассажир первого класса с бутылкой шампанского и двумя бокалами в руках просил соседа Даглесс поменяться с ним местами.

– Возьмите, – велел он, садясь рядом.

Сквозь застилавшие глаза слезы она разглядела высокий бокал с шампанским.

– Возьмите, не стесняйтесь. Это иногда помогает.

– В-вы ам-мериканец? – всхлипнула она.

– Да. Из Колорадо. А вы?

– М-мэн.

Она взяла шампанское, выпила одним глотком и поперхнулась.

– У м-меня к-кузены в Колорадо.

– Да? И где именно?

– Чандлер.

Слезы текли уже не так быстро.

– Не Таггерты случайно?

Она впервые присмотрелась к нему. Черные волосы и синие глаза. Совсем как у Николаса. Слезы брызнули снова.

Она кивнула.

– Я иногда ездил с отцом в Чандлер и встречался кое с кем из Таггертов. Кстати, я Рид Стенфорд. – Он протянул руку, но когда она не пошевелилась, поднял с колен ее безвольную ладошку и пожал. – Рад познакомиться.

Почему-то он не отпустил ее, а продолжал рассматривать каждый палец, пока Даглесс не выдернула руку.

– Простите.

– Мистер…

– Стенфорд.

– Мистер Стенфорд, – повторила она, шмыгнув носом. – Не знаю, чем дала вам понять, что я легкая добыча, но заверяю вас, это совершенно не так. Думаю, вам лучше взять шампанское и вернуться на свое место.

Она пыталась принять величественный вид, но усилия явно не оправдывались, поскольку нос покраснел, глаза опухли, а по щекам бежали слезы.