Три сестры, три королевы - Филиппа Грегори

Он поднимает глаза на меня.

– Я больше так не мог, у меня просто не было сил продолжать борьбу. На какой-то сумасшедший месяц или два я поверил, что могу бежать от всего этого. Я подумал, что могу быть простым человеком, просто мужчиной, с женой и дочкой, в маленьком домике. Когда погиб де ла Басти и вы не смогли захватить власть и обвинили в этом меня, просто захотел сбежать. Мне казалось, что я вас так сильно подвел! Я так много сделал и все равно подвел. Любовь моя, жена моя, я был не прав, я не должен был уходить. Я призван к великим свершениям, я призван быть вашим мужем. Простите меня за то, что и в этот раз подвел вас. Больше я этого не повторю.

– Ты хотел свободы от всех этих бед?

Он снова склоняет голову.

– Меня подвела моя отвага. Впервые за эти пять лет. Я просто не видел способов привести вас к победе. Это было моей ошибкой. Я думал, что если я не смог вернуть вам сына и восстановить вас на троне, то мне нечего делать рядом с вами, что мне следует просто уйти. Я даже думал наложить на себя руки, что вам было бы лучше, если бы я был мертв.

Он чувствует, как быстро сжимаются мои пальцы, и поднимает свои глаза на меня. Затем улыбается. Эта милая мальчишеская улыбка, как прикосновение, как ласка, касается сердца и запускает его, чтобы оно билось снова. И он знает об этом. Он знает, что мне невыносима мысль о его смерти. Он говорит дальше, и его голос звучит тепло и тихо, словно он делится тайной.

– Понимаете ли вы, вы, которая так храбра, что я хотел стать кем-то малозначительным? Вы можете себе представить, что я хотел вести простую жизнь, с обыкновенной женщиной, чтобы ни у кого не оспаривать своего маленького места в этом мире? Что на мгновение, на короткое мгновение, я не смог быть тем мужчиной, которым я становился рядом с вами, о жена моей страсти?

– Ты ушел от меня к ней, – шепчу я. Даже сейчас я не могу вынести мысль о том, что он предпочел мне другую.

– О Маргарита, неужели вы никогда не хотели сбежать от всего этого и уехать в Англию? Вернуться в беззаботную юность?

– Да, да, конечно. – Я не стану говорить ему, что я молила об этом, но мне не позволили это сделать. Меня отвергли.

– Вот чем это было для меня. У меня была мечта о том, чтобы просто жить с девушкой, на которой я обещал жениться, в маленьком замке, который мог у нас с ней быть. Я думал отойти от совета, подальше от вас и от двора. Мне казалось, что я вам не нужен, что вам без меня лучше, что вы сработаетесь с Джеймсом Гамильтоном, графом Арраном, что захотите написать герцогу Олбани. Я думал, что вы получите свободу разговаривать со всеми этими великими мужчинами как равная им, великая женщина, когда я не буду больше тянуть вас вниз и становиться для вас позором. Я знаю, что я – помеха в возвращении вам вашего сына. Мне казалось, что без меня вам будет лучше. Совет лордов боится и ненавидит меня, и я хотел, чтобы они смогли видеть вас без меня. Я думал, что последнее, самое лучшее и самое важное, что я могу для вас сделать, – это дать вам свободу от себя. Я думал, что я дам вам повод, чтобы отречься от нашего брака, и тогда вы сможете от меня избавиться, если захотите. Я думал, что самое лучшее, что я могу для вас сделать, – это отпустить вас.

– Я не могу освободиться от тебя, – просто говорю я. – Мне этого не позволят. Екатерина не допустит этого.

– И я не могу. Ни в глазах Божьих, ни в своей любви к вам. Так что вот он я, у ваших ног. Я ваш до самой смерти. Мы расставались не в первый раз, и я вернулся. Примите меня. Примите меня, возлюбленная моя, иначе мне не будет жизни.

– Мне придется принять тебя, потому что на этом настаивают сестры. И Генрих.

Он опять склоняет голову и сдавленно всхлипывает.

– Слава Богу.

– Можешь подняться, – неуверенно говорю я. Мне непонятно, как относиться к тому, что он сказал.

Но он не встает с колен и продолжает так стоять, как молящийся. Спустя какое-то время он поднимается во весь рост, не отпуская моих рук, и привлекает меня к себе, и вот уже он прижимается ко мне во весь рост, одной рукой обнимая меня за талию, другой приподнимая мой подбородок. Как только он касается моих губ своими, я чувствую прилив мощной волны смешанных чувств: облегчения, триумфа и ревности. Я уже забыла эту радость его прикосновения, его аромата, и теперь познала его снова.

Теперь я думаю, что снова забрала его у Джанет Стюарт, я сделала это во второй раз. Он снова со мной, и так оно и должно быть.

– Вы не сможете освободиться от меня, – шепчет он, по-прежнему не отнимая губ от моих. – И никогда от меня не освободитесь. Мы никогда не освободимся друг от друга.