Русалка - Шеннон Дрейк

Ондайн перебралась на постель и лежала без сна, пока не встало солнце, разогнав последние ночные тени. Она отчаянно пыталась понять, что заставило Вильяма Дуво сторожить ее всю ночь напролет и почему не пришел Уорик. Она убеждала себя, что с ним ничего не случилось. Очевидно, Вильям пронюхал что-то о ее ночном госте. Иначе зачем придумывать такую странную историю про балкон и какого-то убийцу? Но если «преступление» Уорика было уже установленным фактом, то наверняка Вильям нашел бы средство с ним разделаться, не мучась целую ночь в ее кресле!

Нет, наверное, Уорик каким-то образом узнал о подозрениях Вильяма и предусмотрительно не пришел! Вильям провел ночь в пустом ожидании, а с Уориком все в порядке.

Больше она не могла оставаться в постели. Она должна как-нибудь увидеть Уорика, удостовериться своими глазами, что он в самом деле жив и здоров. Теперь она не допускала и мысли, что дяде что-нибудь известно. Она найдет Уорика… и согласится бежать отсюда прямо сейчас!

Ондайн быстро оделась, надеясь спуститься вниз и выйти из дома прежде, чем появится Берта или проснется дядя. Надев самое теплое платье и меховую накидку с капюшоном, она, едва дыша, тихонько прокралась к двери мимо скрюченного в кресле Вильяма и отодвинула щеколду.

Оказавшись за дверью, Ондайн облегченно вздохнула и побежала вниз по лестнице и через зал к выходу. Здесь ей пришлось остановиться, поскольку в дверях стоял Рауль, отдавая властным голосом приказы одному из фермеров. Они о чем-то спорили. В этом году зима выдалась на редкость суровая, и фермеры опаздывали с рентой. Казалось, Рауля это не касалось. Он не намеревался давать какую-либо отсрочку выплаты денег.

В какой-то момент Ондайн почувствовала сильное желание вмешаться: ведь это ее люди, люди ее отца. Любой рачительный хозяин понимает, что нельзя отнимать последнее и что сейчас проявленная милость принесет большую выгоду в будущем.

Ондайн кусала губы от досады. Но пока что она здесь никто. У нее нет ни власти, ни возможности управлять хозяйством, и она сама в тяжелейшем положении. Радуясь, что спор отвлекал все внимание Рауля, давая ей возможность пройти незамеченной, она поспешила через зал к черному выходу из кухни.

Герцогиня прошла через темный зал с занавешенными окнами к буфетной и дальше — в кухню, подумав, что хотя слуги уже наверняка встали, но они заняты привычными заботами. Она молилась только о том, чтобы в кухне не оказалось Берольта или Берты. Войдя в освещенное солнцем помещение, Ондайн остановилась, ожидая, пока глаза привыкнут к яркому свету. Здесь только и было слуг, что молодая девушка, склонившаяся над очагом, да Джем.

— Джем! — радостно прошептала Ондайн, уверенная, что старый слуга не выдаст ее. Как хорошо, что он оказался в этот момент здесь.

Джем оторвался от доски, на которой резал хлеб, и посмотрел на нее. Его лицо озарилось улыбкой.

— Миледи! — вскрикнул он и бросил боязливый взгляд на девушку около огня, но она не обращала на них никакого внимания. Джем засуетился и подошел к Ондайн, которая все еще стояла в дверном проеме.

— Миледи! — повторил он, понизив голос до тихого шепота. — У меня для вас послание от кузнеца. Он заберет вас отсюда сегодня. Вы должны прийти к нему в домик до полудня. Поняла, дочка?

Она кивнула. Слава Богу! Уорик цел. Его предупредили. Теперь все устроится, как только она доберется до него.

— Я не спал всю ночь, — пробормотал Джем. — Ломал голову, как поскорее до вас добраться! Ах, миледи…

— Герцогиня! Вот вы где!

Берта! О Боже! Как некстати сейчас эта коварная низкая шпионка!

— Да вы совсем одеты! И ваше прекрасное манто на вас, миледи! Похоже, вы далеко собрались!

Ондайн гордо выпрямилась.

— Да, на улицу, Берта. Мне просто дурно от жары в доме! Мне нужно немного свежего воздуха!

Она хотела пройти через кухню и вздрогнула от неожиданности: Берта остановила ее, схватив за рукав. Ондайн брезгливо поморщилась, как будто к ее одежде прилипла грязь. Но Берта была не из тех, на кого действует презрение. Служанка улыбнулась:

— Только не сейчас, герцогиня. Ваш дядя ждет вас. Наш дорогой хозяин очень расстроился, когда проснулся и обнаружил, что вы ушли! И это после того, как он сторожил вас ночь напролет, миледи!

— Я хочу пройтись перед завтраком… — начала Ондайн, но Берта снова улыбнулась и неожиданно громко крикнула: — Берольт!

Берольт не замедлил появиться.

Ондайн поняла, что они готовы тащить ее силой, если она не пойдет сама. Она вскинула подбородок, сбросила руку Берты и тщательно отряхнула мех, как будто служанка его запачкала. Теперь лучше идти по своей воле. Она сбежит после завтрака.

Ондайн вздохнула и взглянула на Джема. Он смотрел на нее так безнадежно, что она ободряюще ему улыбнулась, затем повернулась к Берте с выражением крайнего недовольства:

— Ох, ради Бога! Я приду позже!

Берольт посмотрел на нее подозрительно, готовый в любой момент пустить в ход силу.

— Берольт! — Ондайн приподняла бровь. — Дай мне пройти! Он отодвинулся в сторону. Ондайн прошла через буфетную обратно в зал. Около камина стоял Рауль. Он удивился, увидев ее входящей со стороны кухни.

— Я хотела с утра пройтись по снегу, — сказала она холодно в ответ на его невысказанный вопрос, — но, кажется, другие знают лучше, что мне делать.

— В чем дело? — переспросил он, строго взглянув на Берту и Берольта, переминавшихся позади нее.

Ответ не потребовался, поскольку появился Вильям Дуво, с трудом двигаясь после ночи, проведенной в кресле.