Тяжесть венца - Симона Вилар

Анна несколько опешила, когда увидела, что Мэдж накинула плащ из толстого войлока и складывает в корзину какие-то снадобья, видимо, собираясь уходить.

– Ты куда? Ведь ты не оставишь меня одну с этим человеком?

Мэдж внимательно посмотрела на нее из-под нависающих косматых бровей. В ней уже давно не осталось ничего женского.

– Чего ты боишься? Он спас тебя сегодня. К тому же я говорила тебе, что сердце этого человека полно тобой.

Анна окончательно растерялась.

– Но поэтому я и не хочу оставаться с ним! Ты сама советовала мне держаться от него подальше.

– Не больно же ты внимательна к моим словам.

Анна вспыхнула:

– Он мой страж! Сам король приставил его ко мне.

– Он давно уже не тюремщик тебе. И не бойся: если ты не позовешь его, он не войдет под этот кров. А мне надо идти. У доброго отца настоятеля снова был приступ, и он еще несколько часов назад прислал за мной слугу. Если хочешь, я скажу, чтобы из аббатства послали человека в Вудстокский замок с сообщением, где ты находишься.

Анна с охотой согласилась. Когда Мэдж ушла, она какое-то время сидела у очага. Дождь за окном хлестал все сильнее, в крошечное, затянутое пузырем оконце хижины ничего нельзя было разглядеть. В конце концов Анна не выдержала, встала и открыла дверь. Сквозь потоки дождя она не сразу увидела пытающегося укрыться под ветвями дуба Джеймса Тирелла. Он стоял со скрещенными на груди руками, прислонясь спиной к стволу, и что-то в его силуэте вновь напомнило ей Филипа. Возможно, именно поэтому ее голос, когда она окликнула его, звучал не слишком любезно. Однако Тирелл не двинулся с места. Королева пожала плечами и вернулась к огню. Посидев немного, глядя на распластавшийся у двери труп рыси, она снова встала и распахнула дверь.

– Сэр Джеймс Тирелл! Вы сегодня спасли меня и имеете полное право разделить со своей королевой это убежище. И если вы не хотите, чтобы чувство признательности заставило меня выйти к вам под дождь, вы примете мое приглашение.

Дик, стоявший у порога рядом с ней, призывно взлаял. Силуэт Черного Человека наконец отделился от ствола и, легко ступая, двинулся в ее сторону. У Анны невольно сжалось сердце – эта походка, движения, стать… Порой она ненавидела себя за то, что всякий раз искала это сходство.

Он вошел и сел поодаль от нее, откинул капюшон. От влаги его волосы отяжелели и падали вдоль лица. Он бросил на королеву взгляд, и опять Анну поразил золотистый свет беспредельной радости в его глазах. В эту минуту Джеймс Тирелл показался ей даже красивым.

– Что вы за человек, сэр Джеймс? – в свою очередь глядя на него, спросила она. – Вы верный слуга короля Ричарда, но вы же и ненавидите его. Вы выполняете любое его самое ужасное поручение и в то же время не предали меня, хотя и обязаны были это сделать. Кроме того, вы видели, что я пыталась убить короля. Да-да, не отрицайте, вы стояли в другом конце зала и смотрели, как я поджигаю канат. Почему вы стремитесь уберечь меня от гнева Ричарда?

Лицо Тирелла было бесстрастным до тех пор, пока он не встретился с вопрошающим взглядом королевы. И тогда в нем что-то дрогнуло, мука и боль отразились во взоре.

– Зачем вы спрашиваете, если знаете, что вам я предан куда больше, чем королю? И это все, что я могу вам ответить. Не требуйте от меня более ничего. Ибо вам я не смогу солгать, а то, что скрывается под покровом моей тайны, столь чудовищно, что вы ужаснетесь.

Он опустил голову на руки, словно стараясь ни о чем не думать, ничего не видеть. Однако Анна твердо решила выведать у него его тайну. Поэтому она мягко заговорила:

– Одно то, что вы враг человека, которого я ненавижу, обеляет вас в моих глазах. К тому же, как бы ни были ужасны ваши преступления, ваше раскаяние говорит в вашу пользу. Вспомните, что сказано в Писании – более радости на небесах об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии. Откройте же, что гнетет вас? Что с вами сделал король Ричард? Вы можете мне довериться, ибо я его пленница и так же измучена им, как и вы.

– Не спрашивайте! Не спрашивайте! – почти вскричал Черный Человек, готовый бежать, но Анна успела перехватить его руку.

На какое-то мгновение их глаза снова встретились.

– О вас говорят, что вы продали душу дьяволу, – вдруг сказала королева.

Лицо Тирелла неожиданно стало жестким.

– Да, это так и есть.

Анна невольно отшатнулась и растерянно опустилась на скамью. Тирелл же, в свою очередь, шагнул к ней и наклонился.

– Я продал душу дьяволу, у которого одна нога короче другой, у которого горб на спине и неравные плечи. Я продал душу тому дьяволу, у которого сейчас на голове блистает корона Англии и женой которого вы являетесь вот уже несколько лет.

Он тяжело дышал. Потом все же отошел, сел на прежнее место по другую сторону обложенного камнями открытого очага. Отблески огня, отражаясь в его глазах, сделали их блестящими, словно от застывших слез.

– Этот дьявол завладел и вами, моя королева. Но, завладев вашей свободой, вашим телом, вашими детьми, он так и не смог подчинить себе душу Анны Невиль. И поэтому вы сильнее его. Вы остались свободной. Ваша ненависть к нему, ваше нежелание вступить в союз с ним, даже ваша ссылка в Вудсток – все это проявление вашей силы. Вы сломлены, но не покорены. И поэтому я всегда восхищался вами. Я же его раб. Я в подчинении и буду вынужден сделать все, что прикажет горбатый демон. Я раб, но на мне рыцарский пояс, тот самый, который и стал той цепью, которой приковал меня к себе король. Он взрастил во мне гордыню, но он же и унизил меня, он владеет всеми моими тайнами и может погубить меня. Зачем же вы требуете, чтобы я сам уничтожил себя на глазах у моей королевы?

Анна надменно вскинула подбородок.

– Сэр Джеймс Тирелл, пока на вас лежит пятно убийства принцев Плантагенетов, вы уже не можете пасть ниже. И тем не менее я хочу знать, кто вы – человек, спасший меня сегодня, а ранее отпустивший меня из Понтефракта, человек, который оградил меня от ярости Ричарда в Вудстоке. Могу ли я не интересоваться вами?..

– Не говорите так…

– Тогда говорите вы! Я буду вам судьей. И только я решу, выкупить ли мне у горбатого дьявола вашу душу!

Тирелл вновь опустил голову на руки. Так он сидел несколько минут в полной неподвижности. Королева смотрела на него. «Если я завладею его тайной, то смогу и влиять на него. И еще неизвестно, куда я направлю меч этого убийцы. По крайней мере, он ненавидит короля так же, как и я». Однако, вопреки расчетам, вопреки своей хитрости, она вдруг ощутила нежность и сострадание к этому человеку. Он производил впечатление сильного, но на самом деле был очень слаб и измучен. Признанный злодей, он оказался не чуждым доброты. И он спас ее, больше того – он любил ее. «Сердце этого человека полно тобой», – сказала старая Мэдж, и Анна знала, что так оно и есть.