Почувствуй - Екатерина Юдина

Мужчина сделал так, как я просила и передал телефон мне.

— Да, — из динамика прозвучал голос Картера. Ровный. Спокойный. Разве что мрачный. Но уже теперь, то, что сжимало сердце, немного разжало свою когтистую лапу.

— Где ты? Ты ведь не пострадал? Что вообще произошло? — уже теперь я засыпала Картера вопросами. Сжимая стакан в ладони с такой силой, что даже пальцы заныли.

— Прости, что заставил переживать, — глубокий, слегка хриплый голос альфы прошелся по нервам, немного сглаживая их. — Моя ошибка, что журналисты это настолько быстро разнесли по новостям.

— Ты это считаешь проблемой? Тем более главной? — я поднялась на ноги и со стуком поставила стакан на стол. — Картер, что вообще произошло? Почему ты не отвечал на мои звонки? И… ты ведь не пострадал? — спросила с замиранием сердца. Чувствуя, что последний вопрос заставлял нервничать.

— Я только что разбил телефон. И, нет, я не пострадал. Меня вообще не было рядом с машиной.

Выдыхая, я пальцами зарылась в волосы. Затем прикусила нижнюю губу и тихо спросила:

— Это дело рук Дефо?

— Да.

Сердце вновь оборвало биение и я, закрывая глаза, почувствовала вспышки тревоги.

— Пожалуйста, умоляю, поскорее приезжай домой и будь осторожнее. Я переживаю, что этот ублюдок…

— Он ничего не сделает. Все его действия ожидаемы и банальны.

— То есть, хочешь сказать, что знал о том, что он хочет взорвать твою машину? — я спросила об этом на нервном выдохе. Пытаясь достучаться до Картера и дать понять, что все это очень опасно, но альфа лишь спокойно ответил:

— Да.

— В каком это смысле? — я положила ладонь на край стола, ногтями царапая деревянную поверхность. Совершенно не понимая слов альфы.

— Я скоро приеду домой и все расскажу. Главное, не переживай из-за всякий мелочей.

Единственное, что я понимала, так это то, что наброшусь на Картера и задушу своими же руками за то, что этот случай назвал мелочью. У меня же вообще чуть сердце не остановилось.

— Спасибо, — я вернула телефон мужчине.

— Вам нужна помощь?

— Нет. Уже теперь все в порядке, — я опять пошла к открытому холодильнику, показывая, что уже теперь намерена продолжить заниматься своими делами, но, когда Вакслер ушел, я вернулась к столу. Села на стул и, согнувшись, лбом прикоснулась к деревянной поверхности.

Страшно. Как же страшно потерять Картера. Настолько, что я до сих пор не могла унять тех эмоций, которые медленно убивали.

Мой телефон зажужжал и, поднимая голову, я на дисплее увидела незнакомый номер. Изначально думала не отвечать, но все же сделала это.

— Да, — произнесла, поднося телефон к уху. Из-за пережитых эмоций, голос звучал тихо и уставше.

— Это Клейн. С Картером все в порядке? — альфа мог и не называть своего имени. Я и так прекрасно его узнала.

Но на несколько секунд замялась. Что я могла ему сказать?

— Да, — наверное, это единственное, что я себе позволила, но и этого, наверное, хватило, так как я уловила то, что Клейн медленно выдохнул. Словно до этого и не дышал. Такой суровый и безэмоциональный альфа, но, судя по всему, новости подействовали не только на меня, но и на него.

И на душе стало приятно, что дружеские отношения Картера и Клейна постепенно налаживаются. Во всяком случае, Джад не оставил без внимания эту новость.

— Ты можешь сказать Картеру, чтобы он перезвонил мне? — что-то щелкнуло и мне показалось, что Клейн подкурил сигарету. — Его телефон почему-то не в сети.

— Картер его разбил. И, да, я ему передам, чтобы он перезвонил тебе, но я пока что точно не знаю, когда Картер вернется домой.

— Хорошо. Главное, что с ним все в порядке.

Повисла тишина. Она между нами никогда не была не ловкой, но приходило понимание того, что на этом наш разговор окончен.

Но Клейн всё же спросил:

— Как у вас с Картером отношения? Счастлива с ним?

Я ладонью подтянула стакан. Вода в нем колыхнулась и несколько капель попали мне на руку.

— Да.

— Я рад за вас.

От этих слов по коже пробежали приятные мурашки. Словно точка, которой не хватало. И я правда была очень благодарна Клейну за эту фразу.

— Спасибо, — наклонившись, я опять лбом прикоснулась к столу. — Когда у нас в детстве с Картером испортились отношения, я думала, что это навсегда. Кто бы знал, что в итоге все обернется таким образом.

— Я слишком хорошо знаю Картера, чтобы понимать, что он учится на своих ошибках.

Мы затронули тему детства. Оказалось, что Клейн в те годы почти все время проводил заграницей, но часто приезжал и с опозданием узнал, что происходило в особняке семьи Даран. Все-таки, они уже тогда являлись лучшими друзьями.

Я сказала о том, что Картер в детстве был жесток и то, что он, повзрослев, изменился. Услышав мои слова, Клейн некоторое время молчал, после чего, разрывая тишину, спросил:

— Говоря про жестокость в детстве ты имеешь ввиду то, что Картер делал с Даниэлем?

— Да. Мне до сих пор жаль, что тогда все происходило именно так.

— Вы с Картером разговаривали насчет этого?

Я приподняла голову, убирая волосы с лица. Что-то не так было в этом вопросе.

— Разговаривали и уже закрыли тему.

— Тогда, я не понимаю, почему ты так говоришь. Даниэль заслуживал абсолютно все.

— Как хоть кто-то такое может заслуживать? Да и он ничего плохого не делал.

Клейн вновь молчал. Лишь, по тому, как он выдохнул, я понимала, что альфа сейчас курил.

— Значит, Картер тебе не все рассказал. Даниэль с самого детства был еще тем уёбком. Проблемным ребенком. Манипулятором. Склочником. За такие черты в характере, другие альфы могут просто свернуть шею. Среди нас такое не принято.

— С чего ты взял, что он был таким? — я нахмурилась. То, что говорил Клейн совершенно не вязалось у меня с кузеном Картера. Он больше казался тихим и одиноким.

— Потому, что я был лично с ним знаком, — что-то щелкнуло и в динамике зашуршало от порыва ветра. Словно Клейн вышел на улицу или на балкон. — Возможно, мне не стоит этого говорить, раз Картер решил закрыть эту тему, но тебе не стоит обманываться.

— То есть, Даниэль.… — я закрыла глаза и потерла веки кончиками пальцев. — Ладно. Допустим, он был не таким уж и хорошим. Я его знаю не настолько хорошо, чтобы что-либо утверждать. Но жестокость ничто оправдать не может.

— Даже, если он сам ее добивался?

— Теперь я тебя понимаю еще меньше.

Послышался шум машин, затем опять все затихло.

— У Даниэля