Пиратки - Пенелопа Дуглас

Он называется «Pirate Girl».

Я широко улыбаюсь, но никто этого не видит.

Он сделал мне плейлист.

Я просматриваю песни, некоторые узнаю, но вижу одну из любимых песен моей мамы из моего детства. Я не слышала её целую вечность, но мы орали её в машине, когда были вдвоём.

Я нажимаю «плей», прибавляю громкость, диктор объявляет нашу гонку, и в ушах начинает играть «The Collapse» Adelitas Way.

Вокруг меня ревут моторы, становясь всё громче и громче, кто–то из команды отца ходит вокруг нас, фотографирует, а другие, уверена, снимают видео, чтобы потом изучать.

Рокот байков учащается, и моё сердце колотится, пока я смотрю на сигнальные огни. Они загораются зелёным, я делаю вдох, и мы все одновременно срываемся с места, мои ноги находят подножки.

Байки проносятся мимо сбоку, музыка гремит в ушах, я вижу руки, взметнувшиеся в толпе, люди кричат. Кто–то узнает меня как дочь Джареда Трента, но не знаю, объявляли ли, что я тоже на треке.

В любом случае, я здесь. Сжавшись почти в комок, я плетусь за всеми, с трудом поспевая, не то что обгоняя. Мир проносится мимо размытым пятном, ветер врезается в меня, сердце бешено колотится, и я чувствую себя канатоходцем: вопрос не в том, упаду ли я, а когда. В любую секунду.

Я не могу... Это слишком быстро.

– Давай, давай, давай! – ору я, выжимая газ сильнее. Я подтягиваюсь, поравнявшись с гонщиком на последнем месте, мы все наклоняемся влево, вписываясь в поворот.

Настоящая гонка супербайков может длиться более двухсот миль. Огромный круг повторяется несколько раз. Фоллз не может этого вместить, и, наверное, никогда не сможет, но это позволяет моему отцу и его конкурентам мериться силами. «Забавная» демонстрация их конструкций.

Билли Уотерс, гонщик из Техаса, виляет передо мной, и я вздрагиваю, дёргая руль. Он оглядывается на меня через плечо, а парень рядом со мной, которого я не знаю, скользит взглядом за своим визором по моему телу вниз и снова вверх. Он дёргает колесом, пугая меня, и у меня трясутся руки.

Чёрт...

Я сбрасываю газ, снова начиная отставать. Они продолжают пялиться на меня.

Как будто я диковинка, а не настоящий участник.

Так всегда бывает. Если я выигрываю, это потому, что они позволили. Если проигрываю – ну это ожидаемо. Ничто из того, что я сделаю, не будет для них заслуженным.

И от этого чувствуешь, что у холма нет вершины. Что этому не будет конца.

Когда мы заканчиваем третий круг, я замечаю отца, стоящего со скрещёнными руками и наблюдающего. Я снова поворачиваюсь вперёд, но вижу Хантера.

По крайней мере, мне показалось, что это был он.

Он стоял перед комментаторской кабинкой, это было быстро, но на нём был чёрный костюм и белая рубашка, а руки в карманах.

Он смотрел, как я пролетаю мимо, и я снова слышу его слова в голове. Может, единственный способ победить его – это остаться.

Знать, что мы можем контролировать, а что нет. Знать свой собственный разум и то, что мне не нужно разрешение или одобрение, особенно от людей, которых я не знаю или не люблю.

Припев в ушах заряжает мои руки и ноги, я крепче сжимаю руль, влетаю в поворот, потом в другой и скольжу по траектории, как учил Фэрроу.

Я обхожу парня на последнем месте, потом Билли Уотерса и обхожу чёрный байк с красными акцентами. Я выхожу в середину, понемногу увеличивая скорость, и оказываюсь на хвосте у лидеров.

Они ускоряются, я тоже прибавляю, и они снова увеличивают темп. Я улыбаюсь под шлемом, сердце замирает где–то в горле.

Мы летим круг за кругом, я вписываюсь в повороты, держась наравне. Финишная черта приближается, и я выжимаю ещё немного, пока...

Мы проносимся мимо, пролетая через финишную черту под флагом и продолжая движение, медленно сбавляя скорость. Третья.

Кажется, я была третьей.

Я трясусь от смеха, объезжая круг до старта и останавливаясь сбоку. Я не смотрю на других парней и не буду переживать о том, что они скажут.

Когда–нибудь мы повторим это. Помяните моё слово.

Отец подбегает, за ним Хоук, Аро, Мэйс, Коди и Корал.

Я сияю.

– Это было так весело, – говорю я отцу.

Он смотрит на меня так, будто я превысила все планы, но я вижу, как на его лице проступает улыбка, пока он помогает мне снять шлем, и я стягиваю перчатки.

– Ты гонялась, – говорит он. – Кто тебя этому научил?

Я сверкаю ему широкой улыбкой во все зубы, но не разжимаю их, и он понимает – сегодня ответа не получит. Может, когда–нибудь я расскажу ему о Фэрроу, когда буду уверена, что папа его не убьёт.

Чёрт, если я смогу тренироваться у отца и получать наставления от Фэрроу и Ноя, меня ничто не остановит, и уж тем более никто не догонит. Хотя у Фэрроу и Ноя совершенно разные стили. Не думаю, что они сработались бы вместе.

– Вторники и четверги, с четырёх до шести, – говорит папа. – Здесь, на треке. Принято?

Я быстро киваю. Он будет меня тренировать?

Он передаёт мой шлем Аро.

– И я договариваюсь для тебя с персональным тренером в «Astrophysics», – говорит он.

Я морщусь.

– Тренировки?

Он прищуривается, и я мгновенно убираю это выражение с лица.

– Извини, да.

Все его гонщики ходят к тренеру. Это часть программы, и здесь он мой тренер. Не отец.

Он слегка улыбается и подходит, целуя меня в макушку.

А потом отступает, освобождая место для моих друзей.

Девчонки налетают.

– Это было потрясающе, – выпаливает Корал.

– Ты неслась так быстро, я думала, сейчас умру, – смеётся Мэйс.

Я обнимаю Аро и оглядываюсь.

– Где Хантер?

Аро пожимает плечами.

– Я его не видела.

Я смотрю на остальных – они качают головами. Никто не знает.

Но он был здесь.

Глава 29. Хантер

Кейд везёт нас обратно в Уэстон, и я не знаю, почему позволил ему вести мою машину. Даже не знаю, зачем он попросил. Он ненавидит старые вещи.

– Это что, реальное радио? – Он нажимает на кнопки, стрелка мечется влево–вправо в поисках музыки. – Не типа спутникового радио или чего–то такого?

Он смотрит на меня с выражением, в котором смешались недоумение и неверие. Я тихо трясусь от смеха и смотрю в окно.

– Зато сиденья