Эхо во тьме - Франсин Риверс

— Когда мы снова увидимся?

— Я буду приходить на собрания при первой же возможности. Там и встретимся.

Прометея все равно пугала эта разлука.

— Этого мало. Я ведь несу перед тобой определенную ответственность, — сказал он, и она поняла, что он имел в виду.

— Соломон сказал: «Надейся на Господа всем сердцем твоим, и не полагайся на разум твой. Во всех путях твоих познавай Его, и Он направит стези твои».

— Я постараюсь не забыть этого.

— Не старайся. Повторяй эти слова снова и снова, пока они не будут записаны в твоем сердце. И помни еще. — Она процитировала Прометею псалом о пастыре. — Повторяй за мной. — Она повторяла эти слова до тех пор, пока он их не запомнил. — Повторяй утром, днем и вечером, и пусть эти слова станут главными в твоих мыслях.

Хадасса открыла дверь и вышла. Прометей поддерживал ее, когда она спускалась по ступенькам. Когда они дошли до ворот, он открыл их перед ней. Она остановилась и взглянула на него.

— А ты не знаешь, почему господин Марк так возненавидел свою сестру?

— Нет, — ответил Прометей. — Я слишком был занят своей бедой, поэтому не замечал беды других людей. К тому же, очень скоро, после того как тебя отправили на арену, я бежал из этого дома.

Хадасса вздохнула.

— Хотела бы я знать, что между ними произошло. — Наверное, все дело в тебе.

Она удивленно посмотрела на него.

— Почему ты так считаешь?

— Он ведь любил тебя, разве не так?

Эти слова Прометея глубоко опечалили ее, потому что пробудили в ней нелегкие воспоминания. Действительно ли Марк любил ее?

— Наверное, я чем-то отличалась от тех женщин, которых он знал. Была не похожа на них. Но я не думаю, что он по-настоящему любил меня. — Если бы он ее любил, разве бы он не прислушался к ее словам о Господе?

Она вспомнила, как Марк говорил ей о любви в покоях Юлии. Она вспомнила его гнев, когда она отказалась выходить за него замуж. У него была уязвлена гордость, но не сердце. И поэтому он проклял ее и ушел. Прошло много времени, и она встретила его только в тот день, когда они столкнулись возле общественных бань. После той встречи она уже не чаяла его встретить, и вот теперь ей вновь предстоит жить с ним под одной крышей. Ее охватил трепет — и необъяснимый восторг. Марк, возможно, никогда и не любил ее по-настоящему, зато она по-прежнему его любила.

— Прим думал, что Марк Валериан любит тебя, — сказал Прометей. — Он то и дело с издевкой говорил об этом Юлии. Как-то он сказал ей, что господин Марк приходит сюда, чтобы повидать не собственную сестру, а рабыню.

— Это неправда. Он всегда был предан Юлии. Марк всегда любил свою сестру. Он боготворил ее.

— Но он больше не любит ее.

Хадасса замолчала, недоумевая.

— Хочу верить, что он снова полюбит ее. — Она протянула к Прометею руку и дотронулась до его плеча. — Я каждый день буду молиться за тебя. Будь крепок в Господе.

— Я приложу к этому все силы.

— Он защитит тебя, — хрипло сказала она, не в силах больше говорить ни слова. Ее глаза уже были влажными.

Хадасса отошла от Прометея и вышла за ворота. Он закрыл за ней ворота и прислонился к ним лбом. «Боже, защити ее. Господи, не оставляй ее». Повернувшись, он поднялся по ступеням на опустевшую виллу, повторяя те слова, которые она ему только что сказала.

«Господь — Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться…»