Блеск и коварство Медичи - Элизабет Лоупас

Настоятельница монастыря, разумеется, была вне себя от гнева, когда шестеро обутых в тяжелые сапоги солдат очутились у ворот Ле Мурате как раз перед вечерней молитвой, а потом ворвались в тихую уютную приемную, требуя присутствия одной из ее послушниц. Выяснилось, что Кьяра была вовсе не послушницей, а простой мирянкой, которая жила при монастыре из милости, на правах блаженной. Настоятельница с немалой долей брезгливости отдала Кьяру им в руки. Пусть идет куда угодно, скатертью дорога!

— Прошу вас, позаботьтесь о Виви, — успела прошептать Кьяра донне Химене. — Что бы ни случилось, я за ней вернусь.

Донна Химена с трудом скрывала свои чувства. Ей было страшно. Но она искренне обняла Кьяру и взяла у нее ошейник Виви. Собака печально заскулила, глядя на то, как уводят ее хозяйку.

Нет, нельзя думать об этом. Только не сейчас.

Они подошли к комнате в конце коридора. Двое стражников шагнули вперед и распахнули перед ней двери.

Руан был там. Это первое, что бросилось ей в глаза. Он стоял в другом конце комнаты. Его силуэт был наполовину освещен светом от канделябров. Когда он поднял голову, Кьяра увидела блеск в его глазах и поняла, что он ее заметил. По его осанке или выражению лица нельзя было сказать ничего определенного. Она успела лишь заметить, что гематитового амулета на нем не было.

В тени стоял кардинал, одетый в свои обычные алые одежды. Перед его рясы был чем-то забрызган. Что же произошло?

Посередине комнаты, освещенная ярким светом, на молитвенной скамье преклонила колени Бьянка Капелло. Эта старая, истертая скамья была изготовлена из светлой древесины и украшена гербом Элеоноры Толедской, в виде самки павлина с птенцами. Лицо Бьянки распухло и поблескивало от слез. Со времени последней встречи с Кьярой она еще больше прибавила в весе. Это была нездоровая полнота. «Так бывает при водянке, — мрачно шепнул голос бабушки. — Надо бы ей на ногах побыть и пару этажей вымести». Голова донны Бьянки была покрыта белой вуалью, заколотой бриллиантовой булавкой. Ее волосы потемнели или она просто перестала отбеливать их, перестала подставлять их солнечному свету и осыпать золотой пылью? Она лишились своей красоты, чувственности, но в то же время приобрела больше достоинства.

«Никогда не думала, что, глядя на Бьянку Капелло, замечу в ней некое достоинство», — подумала Кьяра.

Никакой другой мебели в комнате не было.

— Пришла женщина Кьяра Нерини, ваша светлость, — доложил старший из стражников. — Как вы приказывали.

- Ваша светлость?

Стража вышла из комнаты. Кардинал обернулся и посмотрел на нее.

— Ах, синьорина Кьяра, — сказал он. — Хорошо, что ты пришла. Я требую, чтобы ты свидетельствовала против этой с того момента, когда вы своим появлением осквернили свадьбу великой герцогини Иоанны и впервые расставили свои силки на моего брата.

— Я не…

— Не оскорбляйте нас своей ложью. Вы превратили жизнь великой герцогини в агонию печали и унижения и в конце концов стали причиной ее смерти.

Кьяра увидела, как донна Бьянка сцепила руки, лежавшие на молитвенной скамье.

— Я не толкала ее. — Она обернулась и посмотрела Кьяре прямо в глаза. Кьяра невольно сделала шаг назад. — Ты была там, — сказала донна Бьянка. — Если ты собираешься сказать всю правду, как ты сама обещаешь, то ты подтвердишь мою невиновность. Я ее не толкала.

— Что ж, синьорина Кьяра, — сказал кардинал. — Тебя запугивал мой брат, и поэтому ты все это время хранила молчание. Сейчас же он мертв, и никто не причинит тебе вреда. Расскажи нам все, от начала до конца, всю правду, ничего не упуская.

Наконец-то. Настал тот самый момент, о котором она мечтала, которого ждала, уже почти оставив всякую надежду. К ее удивлению, она почувствовала, что за все это время ее чувства и желания не поблекли. Ей все так же хотелось, чтобы Бьянка Капелло заплатила за все те несчастья, которые она причинила своими неуемными амбициями и самовлюбленностью. Она хотела рассказать всем о великой герцогине Иоанне и о том, каким добрым человеком она была. Как она любила своих детей. Своих собак. Любила Бога. Как она по-своему любила и своего мужа, несмотря на все горе и стыд, которые он ей принес. Ей хотелось рассказать всем о том, сколько любви было скрыто за стальной гордостью ее императорской крови.

Пара голубков… Fida Conjunctio. Союз, скрепленный верностью.

Но даже если так — произнести слова, которые подпишут смертный приговор еще одной женщине? Даже если это правдивые слова? Даже если эта женщина заслуживает смерти во сто крат больше?

Одни говорят, что месть горяча, другие — что холодна. На самом деле месть имеет сухой и горький вкус, как печная зола.

— В гот день великая герцогиня хотела отправиться во дворец Питти, — медленно произнесла Кьяра. На удивление ясные и отчетливые образы всплывали в ее памяти. Вспомнились слова великой герцогини: «В саду сейчас так красиво, и погода стоит теплая». Вспомнился лай собак, на которых надевали ошейники. — Мы решили взять собак с собой. Великая герцогиня говорила с маленьким принцем Филиппо. Нянька рассказала, что он уже сказал слово «мама» и что он хороший мальчик.

В комнате царила полная тишина. Руан и кардинал, словно призраки, стояли с обеих сторон комнаты, один черный, другой алый. Кьяра видела только Бьянку Капелло, преклонившую колени в свете свечей.

— Мы начали спускаться, но старые собаки, Ростиг и Зайден, им было слишком тяжело спускаться по лестнице. Тогда великая герцогиня послала двух других женщин… — Она на мгновение закрыла глаза, стараясь отчетливо вспомнить все образы. Воспоминания устремились бурным потоком, причиняя сильную головную боль. Нужно время, чтобы разобраться в них и расставить все по местам.

— Магдалена и Анна, — так звали тех женщин. Она отправила их назад, с двумя старыми собаками. А я осталась, потому что со мной была Виви. И я не хотела оставлять великую герцогиню в полном одиночестве.

Кардинал слегка шевельнулся, и это движение привлекло внимание Кьяры. Она посмотрела на него и увидела, что он склонил голову и закрыл глаза рукой.

— Внезапно на лестнице показалась женщина. Она поднялась к нам и заговорила с великой герцогиней. Она была одета как служанка, но, увидев ее лицо, я поняла, что оно знакомо мне. Это были вы, донна Бьянка.

— Я полностью это признаю, — подтвердила Бьянка Капелло. — Да, я там была.

— Вы пришли туда, чтобы шпионить за ней.

— Да, я признаюсь в этом.

— Великой герцогине не понравилось ваше присутствие. Она попросила меня помочь ей преодолеть остаток лестницы, но вы оттолкнули меня в сторону. Я споткнулась и наступила на лапу бедной Виви. Та вскрикнула от боли, и великая герцогиня рассердилась на то, что вы толкнули меня и Виви тоже досталось.

Если вы еще раз тронете синьорину Кьяру и ее собаку, вы об этом сильно пожалеете.

— Но это всего лишь собака.