Пепел и проклятый звездой король - Карисса Бродбент

А потом я узнал его:

Серебро было кулоном Винсента, разбитым, расплавленным и искаженным, измазанным кровью Саймона.

А слоновая кость была…

Зубы.

Зубы, приваренные к металлу.

В голове пронеслось воспоминание о словах Септимуса:

— Я нашел несколько, в Доме Крови. Зубы.

— И что, черт возьми, можно делать с зубами Бога Смерти? — спросила Орайя.

И в момент внезапной ясности я понял: Вот на что способны зубы Бога.

Они создали гребаное чудовище.

Эта мысль промелькнула в моей голове лишь на мгновение, когда лицо Саймона, наконец, расплылось в леденящей кровь улыбке, и он выпустил всплеск магии, перевернувший весь этот проклятый Богиней мир.

Глава

59

Орайя

Я бежала.

Бежала по этим туннелям, я обогнала Джесмин, хотя я даже не знала точно, куда я иду — знала только то, что я поднималась и двигалась к выходу, так быстро, как только могла, черт возьми.

Мы, к счастью, были уже близко к выходу. Я практически плакала от радости, когда увидела перед собой лестницу. Я нырнула в нее, распахнув дверь с другой стороны, и только через несколько секунд поняла, что нахожусь у подножия замка. Матерь, здесь царил хаос, меня швырнуло в море крови, стали и смерти, Кроворожденные, Ришанцы, Хиаджцы и демоны рвали друг друга на части.

Я почти не обратила на это внимания.

Вместо этого я смотрела вверх, на вершину замка, на балкон, где совсем недавно я спасла жизнь Райну. С этого ракурса ничего не было видно, но я чувствовала его, чувствовала эпицентр этого неприятного ощущения.

Мои крылья раскрылись, и я оказалась в воздухе прежде, чем успела усомниться в себе.

Никогда раньше я не летала так быстро. Быстрее, чем я даже предполагала, на что способна.

Я поднялась на балкон, но тут же была отброшена назад…

Что это было?

Это было похоже на Астерис, может быть, но сильнее — красный, а не черный. Казалось, что он разрывает сам воздух и перестраивает его. Это длилось всего мгновение — по крайней мере, мне так показалось, но, когда я вновь обрела сознание, мои крылья не работали, и я начала падать.

Глотнув воздуха, я выпрямилась, и как раз вовремя взмахнула крыльями, чтобы не врезаться в опору.

Я взлетела обратно на балкон.

Райн. Райн, сражающийся с… о, Матерь, это был Саймон? Он выглядел совсем по-другому — не только из-за доспехов, резко отличавшихся от тех, что я видела на нем раньше, и даже не из-за вихрей красной магии, окружавших его. Он чувствовал себя по-другому, словно его перекинули через какую-то грань, которую не должен переступать ни один смертный. Как будто часть его самого перестала существовать.

Каждый кусочек моего сознания противился его присутствию.

И этот инстинкт злобно отреагировал при виде Саймона, склонившегося над Райном, с поднятым мечом, с жутким красным туманом на лезвии.

Я не помню ни приземления, ни движений, ни выпада. Помню только струю крови, брызнувшую мне в лицо, когда Пожиратель сердец нашел свою цель, пронзив спину Саймона прямо между крыльями.

Смертельный удар для любого, человека или вампира.

Но Саймон, как я сразу поняла, сейчас был не просто вампиром.

Он издал рык и попятился назад, бросив Райна и вихрем метнувшись ко мне, я выдернула меч из его плоти и попятилась назад. Когда его налитые кровью глаза посмотрели на меня, пустые и злобные, мне показалось, что я смотрю в лицо самой смерти.

А потом я увидела это:

Эта… штука впилась в кожу его груди. Металл и… кость?

Моя магия отреагировала на его близость. Внезапно присутствие Винсента показалось мне гораздо ближе — но оно было искаженным и разъяренным.

Искаженным, точно так же, как был искажен и разбит кулон. Слился с…

Зубы?

Зубы Бога, поняла я.

Чертов Септимус.

Это казалось необычным. Это казалось нелепым. Ужас от этого обрушился на меня как-то отстраненно. Я не успела осознать его.

Он поднял меч, но не успел атаковать им, как я сразу же бросилась на него.

Он ответил сразу, наши клинки встретились, каждый удар был более жестоким, чем предыдущий. Он был больше и сильнее, а я быстрее. Но он не отставал. Мое тело сгибалось под его ударами и силой, которая требовалась, чтобы отразить их. Потребовалась вся моя концентрация, но краем глаза я постоянно замечала Райна, скорчившегося на земле. Когда он медленно поднялся, я вздохнула с облегчением.

На долю секунды, прежде чем Саймон снова оказался на мне.

Мои мышцы ныли. Его магия соперничала с моей, даже когда мой Ночной огонь лился из моей кожи, окружая нас. Ожоги, казалось, не беспокоили его, даже когда пламя разъедало нежную плоть вокруг его рта и глаз. Он просто смотрел сквозь них и улыбался.

Пустая улыбка. Мертвая улыбка.

Я не могла вспомнить, когда он нанес первый удар — возможно, в бок, заставив меня пошатнуться настолько, что мне стало трудно уклониться от его следующего выпада. Когда я снова подняла голову и увидела его поднятый меч, я подумала: Вот и все. Конец.

В этот момент с левой стороны от него метнулась черно-красная полоса, выхватив меч.

Райн бросился на Саймона, и они сцепились в танце разрушения.

Я не могла ничего слышать из-за насилия, собственного дыхания и сердцебиения, пульсирующего в ушах. Но когда я успокоилась, то бросила взгляд вниз — на город Сивринаж.

Это была кровавая бойня.

Наши противники сдерживались. Теперь же все силы Кроворожденных хлынули с территории замка, просачиваясь на городские улицы, словно огненная волна. Люди Кетуры были отброшены назад, вопли умирающих демонов тонули в криках умирающих вампиров. Из туннелей вышли войска Джесмин, но их встретила грозная сила, которая ожидала их и значительно превосходила по численности.

А Саймон, и какой бы ужасной, извращенной магией он ни обладал, еще даже не успел туда спуститься.

Мы были в полной заднице.

Мы были в полной заднице.

Нам нужно было отступать. Отступать немедленно.

Райн видел, что я сделала, или, возможно, ужас на моем лице сказал ему все, что нужно было знать.

Когда я снова бросилась на Саймона, он прохрипел:

— Иди.

Это единственное слово, которое он смог выдавить из себя.

Я знала, что он имел в виду: Иди к армиям. Иди и уведи их.

Я не смела даже думать об этом.

У нас был только один шанс спасти ситуацию — убить Саймона здесь и сейчас. Я не собиралась убегать. Я не собиралась оставлять его