Наследник для дона мафии - Тала Тоцка

Я поняла, потому и схватилась за голову. Знаю я одного такого. Доминанта...

— Выходит, у нас без вариантов? — спросила без особой надежды. Платонов задумался, посмотрел в небо.

— Ну... — протянул задумчиво, — может когда-то... В качестве утешительного приза...

Ага. У Аверина дочки родились только после пятерых сыновей. И то неизвестно, сколько бы всего сыновей было, вздумай Костя сам их заводить, по своей воле.

И все равно я хочу еще детей от Феликса. Мы уже нашли генетика, у которого муж будет проходить обследование. Но пока важнее всего здоровье Раэля.

Феликс носится с ним, да весь особняк с ним носится. А мне приятно, что Феликс был таким к малышу даже когда не знал, что Рафаэль его родной сын.

Феликс и тогда при любом удобном случае таскал его на руках, чтобы Раэль не перетруждал свое больное сердечко. Сейчас мы прошли все возможные обследования у лучших детских кардиологов. Нам подтвердили, что правильнее подождать с операцией, пока Раэлю не исполнится пять лет.

И мы ждем. У Феликса терпения — целый океан, когда дело касается малыша.

Как только мы переехали, Рафаэль не мог смириться, когда я при нем целовала Феликса. Он отталкивал его от меня со слезами. И главное, Феликсу меня можно было целовать, а мне Феликса — нет. Для Рафаэля это выливалось в целую трагедию.

Что мы только не делали. Я пробовала по-всякому. Говорила:

— Сыночек, ну я же тебя люблю?

Он кивал.

— Я тебя целую, — и целовала в щечку.

Он кивал.

— Я и папу люблю. И папу хочу поцеловать, — тянулась, чтобы поцеловать Феликса в щеку. И все.

Малыш рвался ко мне, мотал головой, плакал, оттягивал меня от Феликса. У Феликса у первого сдавали нервы.

— Ну все, я не могу на это смотреть, — говорил он, забирал у меня Раэля и принимался успокаивать.

— Все, carino, все, мой родной. Не надо маме меня целовать. Она больше не будет, только не плачь. Не рви мне сердце. Пойдем поищем Донато. Донато! Ты где?

Мы с Феликсом прятались по углам как малолетки, чтобы поздороваться вечером и попрощаться утром перед его отъездом в офис.

Наконец я нашла способ. Каждое утро обходила с Рафаэлем весь особняк и обнимала всех подряд — Нино, Луиджи, Антонио, Донато, Фортунато. И всех обязательно целовала в щеку.

Феликс только зубами скрипел, но терпел. Пока однажды я как бы между прочим и его не обняла и не поцеловала при ребенке. Малыш в общей толпе не обратил внимания. А потом понемногу начал привыкать.

...Мы укладываемся в полчаса, но только потому, что сегодня будний день. И Черасуоло уже вернулся, это ясно по шуму, доносящемуся из окна.

Наскоро принимаем душ, я помогаю Феликсу выбрать рубашку и подходящий галстук. Он предлагает мне руку.

— Ну что, донна Милана, пойдемте завтракать?

Опираюсь на его локоть, и мы вместе переступаем порог спальни, чтобы выйти в новый день.

Эпилог 3

Андрей

— А мой папа дон! — громко прозвучал голос младшего Ди Стефано, и сидящие за столом взрослые разом замолчали и повернули головы.

Андрей на всякий случай быстро прожевал и проглотил тарталетку с хамоном, которую перед этим успел положить в рот.

Ну так. Предчувствие.

Феликс и Милана принимали гостей в большом зале, посреди которого стояла наряженная елка. Стол с удобными диванами поставили у панорамных окон, в углу горел камин.

Донна Милана знает толк в эстетике и дизайне, при этом умудряется сделать так, чтобы эта громадина, построенная Винченцо, выглядела уютно.

На рождественские праздники к ним приехали Аверины и Ольшанские. Платоновы никуда не уезжали.

Уже подарены подарки, озвучены поздравления, сказаны пожелания и тосты. Началась самая приятная часть праздника — когда все сидели довольные и расслабленные и просто болтали о всяких пустяках. Дети играли под елкой на большом пушистом белом ковре.

Девочки — малышки Аверины и Катя — были наряжены то ли принцессами, то ли снежинками. Андрей до конца не разобрался. С Раэлем все ясно было с первого взгляда — он пират. Тельняшка, бандана, мачете на широком поясе — к счастью, игрушечный.

Вот тогда и прозвучала фраза, сказанная Рафаэлем, на которую все обернулись и замолчали.

— А мой папа дон!

Она была сказана Кате и сказана не просто так. С гордостью и настоящей бравадой. Где-то даже снисходительно, потому что Раэль Катю на самом деле обожает. Но своего отца, дона Ди Стефано, он практически боготворит, поэтому и хвастался перед подружкой сейчас с нескрываемым превосходством. Как только умеют хвастаться дети в неполных четыре года.

Но Андрей ни капельки не переживал за Котенка. Вот нисколько. Если бы сейчас принимали ставки, то в этом противостоянии он не глядя поставил бы все даже на спящую в коляске у окна маленькую Лию. Что уж говорить про Катю!

И малышка не подвела Платонова. Внимательно посмотрела на Рафаэля, покрутила кудрявой головой и мелкими шагами, вприпрыжку побежала к отцу.

Вскарабкалась на колени, стащила со своей головы крошечную корону, украшенную бусинами и цветными камнями. Нахлобучила на макушку Ольшанского и звонким голосом объявила:

— А мой — калоль!

На всякий случай, чтобы никто не усомнился в ее дочерней привязанности, чмокнула отца в лоб, сползла с его коленей и вернулась к своему приятелю. Которому походу идея с короной тоже зашла.

Андрей поздравил себя с дальновидностью, которой Феликс явно не обладал. Глядя на Демида, сидящего в одной позе с закаменевшей спиной и непроницаемым лицом, он начал давиться кашлем так, что глаза заслезились.

Донне Милане пришлось его плашмя стучать по спине, не переставая мило улыбаться детям.

Аверин тот просто опустил голову и прикрылся ладонью. Тоже подозрительно трясся, но недолго. И хотя бы беззвучно.

— Попей водички, — сказал бывший босс действующему. Вивиана налила воду и подала своему дону.

Наконец дон Ди Стефано немного успокоился и пришел в себя. Глянул на Демида и чуть воду не выплюнул.

— Хватит ржать, — недовольно скосил глаза тот. — Детей распугаешь.

— Корона не жмет? — спросил Феликс сиплым голосом.

— Не жмет, нормально все, — ответил Ольшанский.

— Поправь, покосилась, — Феликс указал глазами на сверкающий ободок, чудом держащийся на коротких волосах Демида.

Тот одним пальцем подтолкнул корону обратно и сел ровнее, чтобы корона не упала.

Он ни за что не расстроит свою дочку, которая подарила отцу такой бесценный подарок — собственную корону. А он ей подарит