Ветер и море - Марша Кэнхем

– Завтрак, вероятно, уже закончился, – пробормотала Кортни.

– Вероятно.

– Тебе не кажется, что капитана может заинтересовать, что с нами случилось?

– Несомненно. – Погрузив губы в путаницу темно-золотых кудрей, Адриан вдохнул пьянящий аромат ее волос. – А если он пришел за нами и уже некоторое время стоит под дверью... – его рука сместилась на талию Кортни, – тогда он совершенно точно знает, что с нами случилось. Бедный мистер Лансинг – он будет очень разочарован.

– Бедная сеньорита дель Фуэга... – не осталась в долгу Кортни. – Ее дуэнья должна тысячу раз повторить в своих молитвах просьбу, чтобы ее невинная подопечная не попала в лапы такого похотливого зверя.

– Похотливый? – нараспев произнес Адриан, и его теплые руки неожиданно повернули Кортни так, что она оказалась под ним на узкой койке. – Я?

– Неужели ты не голоден? – Кортни густо покраснела.

– Ужасно голоден, – признался Адриан, и его губы скользнули в изгиб ее шеи.

Кортни не стала притворяться, будто сопротивляется, а просто закрыла глаза и наслаждалась ощущениями, вызывавшими трепет в ее теле.

– Думаю, было бы глупо предлагать тебе во время путешествия стараться избегать друг друга, – прошептала она.

– У тебя ничего и не получилось бы, – согласился он. – Как? Разве я не сделал все, что в моих силах, чтобы тебя удовлетворить?

– Конечно, – шепнула она, теснее прижимаясь к нему. – Нет, я просто... я хочу сказать, что ты герой, возвращающийся домой, что у тебя есть невеста, которая тебя ждет, что тебе меньше всего нужны сплетни и пересуды, которые потянутся за тобой с этого корабля.

– Ты думаешь, для меня имеют значение какие-то сплетни? – Он внимательно посмотрел Кортни в глаза.

– Когда-то имели, – тихо ответила она. – Ты вполне откровенно высказался о моих недостатках: дурное воспитание, запах как от ночного горшка...

– Обстоятельства были тогда другие, – напомнил он.

– Обстоятельства, возможно, да, но я все же совсем не такая, как ваши благородные дамы в Виргинии. Я не умею танцевать, не умею петь и играть на фортепьяно. Я колю себе пальцы, когда пробую шить. Я часто путаюсь, где у платья спина, а где перед. Мне удобнее ходить босиком, а не засовывать ноги в тесные туфли. И у меня на теле не намного меньше шрамов, чем у тебя.

Адриан долго смотрел в полные мольбы изумрудные глаза, а потом отодвинул с ее лба непокорную прядь и нежным прикосновением губ пресек дальнейшие возражения.

– Я сам никогда не увлекался танцами, – сказал он. – И тебе не следует спорить, пока ты не услышишь, что скажу я. А что касается вашего отвращения к платьям, мадам, к туфлям и вообще к любой одежде... то в данный момент я это только приветствую.

– Я все еще дочь Дункана Фарроу, а ты все еще Адриан Баллантайн, американский офицер из богатой семьи, принадлежащей к высшему обществу. Ты прекрасно понимаешь, что независимо от наших чувств, прибыв в Норфолк, мы будем вынуждены идти каждый своей дорогой.

– Я знаю, что этого не будет.

– Адриан... я должна найти своего отца. Ничего не изменилось, мои причины поездки в Виргинию остались все те же.

– Своего отца? Кортни... – Он вдруг помрачнел, и Кортни прижала к его губам холодные пальцы, чтобы остановить его признание.

– Ты считаешь, что он мертв, – я так не считаю и никогда не считала.

– «Дикий гусь» был взят в плен и уничтожен... Даже Шо говорил тебе...

– Он сказал мне, что видел, как сгорел «Гусь», и сказал, что не нашел следов Дункана. Он предположил, что мой отец погиб. Несомненно, он думает, что я тоже погибла в огне на «Ястребе», так как он не нашел останков моего тела.

– Кортни...

Высвободившись из его объятий, она встала, подняла с пола первую попавшуюся одежду – его льняную рубашку просунула руки в рукава.

– Ты думал, что «Ястреб» уничтожен, – напомнила ему Кортни. – И тем не менее он волшебным образом появился на горизонте, чтобы дать бой «Орлу».

– Да, но...

– Никаких «но», Янки. Я знаю, что Дункан Фарроу жив. Я это чувствую... вот здесь. – Она прижала руку к сердцу. – И я обязательно найду отца и человека, который его предал.

– Человека, который... – Адриан резко сел и свесил ноги с койки. – И как же ты собираешься все это осуществить в одиночку?

– Не в одиночку. Мне поможет Дэви Донн. Он уверен, что Дункан остался в живых, и Сигрем тоже был в этом уверен. Однажды ты спросил меня, что сказал перед смертью Сигрем на палубе «Орла». Он сказал, чтобы я нашла Дункана, чтобы я продолжала верить, что отец жив, потому что никто не может так просто убить Морского Волка.

– Что ты сказала? – Адриан мгновенно отвлекся от доводов, которые вертелись у него в голове.

– Это не я сказала, это сказал Сигрем. – Кортни вернулась к кровати и, опустившись на колени перед Адрианом, протянула ему руки и горящими глазами посмотрела на него. – Сигрем сказал, чтобы я нашла Дункана, нашла Морского Волка. Это были его последние слова перед смертью.

– Морского Волка?

– Давным-давно, когда мы жили во Франции и ему нужно было найти способ посылать письма моей матери, он зашифровывал их и подписывался «Морской Волк». – Кортни улыбнулась тому, что она приняла за растерянность Адриана. – Этим он пользовался и позже, чтобы сбить с толку всех, кто мог перехватить его послания Гаррету или Эверару. У них у всех были клички: Эверар был Угорь, Гаррет – Кобра... – она бросила на Адриана быстрый взгляд, но эти имена не изменили выражения его серых глаз, – а Дункан был Змеей.

– Мне показалось, ты только что сказала, что он пользовался кличкой Морской Волк.

– Да, это было десять лет назад. Но он никогда не использовал это имя после того, как обосновался на Змеином острове. Он не мог... оно напоминало ему о моей матери.

Адриан взял в ладони ее лицо, его серые глаза пристально смотрели в самую глубину ее души, волевой, красиво очерченный рот сжался в тонкую линию.

– В чем дело? Что случилось? – удивилась Кортни.

– Ничего. Ничего не случилось. Я просто... я просто не хочу, чтобы ты всю себя отдавала тому, что может стоить тебе жизни.

– Я обязана это сделать. И ты больше, чем кто-либо другой, должен это понимать. Ты ведь вернулся за Фолуортом, не так ли?

– Да.

– И ты нашел его?

– Да, – хрипло ответил Баллантайн, – я его нашел.

– И тебя не остановило, что твой корабль горит, что горит «Ястреб», что твои шансы спастись с любого из этих кораблей минимальны? – Она сжала его руки. – Если бы тебя заставили задуматься об этом, если бы тебя заставили покинуть корабль, не рассчитавшись Фолуортом, и если бы позже ты узнал, что он остался в живых, – ты бы закрыл на все глаза и ушел? Ты бы удовлетворился тем, что вас разделяет океан, и напрочь забыл о том, что он сделал с тобой, с твоими людьми, с твоим кораблем? Как ты можешь просить меня забыть о моем отце и моих друзьях?