Танцующая с лошадьми - Джоджо Мойес

– Сара, все хорошо. – Наташа погладила ее потные свалявшиеся волосы. – Ты не одна. Ты теперь не одна.

Но девочка, видимо, ее не слышала.

Местный доктор, которого вызвали с другого конца École Nationale, диагностировал сломанную ключицу и множественные ушибы. Сказал, что прежде всего ребенку нужен отдых. Принесли чай. Оранжина. Печенье. Сару заставили поесть и попить. Она повиновалась, почти не сопротивляясь. Взволнованные люди говорили по-французски. Наташа плохо понимала. Она поддерживала совершенно обессилевшую девочку, пытаясь вселить в нее силу и отвагу. Просила у нее прощения за то, что подвела.

C’est incroyable. Слух быстро распространился по École Nationale, и люди в бриджах для верховой езды и фуражках приходили взглянуть на юную англичанку, которая прибыла сюда, проделав путь через половину Франции.

C’est incroyable. Наташа слышала, как люди повторяли это шепотом, когда Мак нес Сару к машине. Она отметила, что взгляды, которыми их провожали, выражали отнюдь не восхищение. Будто подвиг Сары мог свершиться по недосмотру с их с Маком стороны. Она не чувствовала обиды, считая, что они, вероятно, правы.

Бо отвели в ветеринарный центр, где занялись его ранами. Ночь он должен был провести в стойле. Как сказал Grand Dieu, это самое малое, что они могли сделать для такого животного. Потом Мак сказал, что Grand Dieu долго стоял, глядя на Бо, когда тот, накормленный, напоенный и перевязанный, опустился на толстую подстилку из золотистой соломы, простонав от удовольствия.

– Alors, – сказал старик, не глядя на Мака. – Всякий раз, когда мне кажется, что я знаю все о лошадях, возникает что-то, что меня удивляет.

– У меня то же чувство в отношении людей, – заметил Мак.

Grand Dieu положил руку ему на плечо:

– Поговорим завтра. Приходите в десять. Она заслуживает объяснения.

Теперь, когда Сара наконец заснула, Наташе казалось, что только постоянная бдительность не даст девочке исчезнуть. День сменился вечером, небо потемнело. Наташа съела шоколадку и выпила бутылку воды из мини-бара. Прочитала несколько страниц книги, оставленной кем-то из гостей. Сара не шевелилась. Время от времени, обеспокоенная неподвижностью девочки, Наташа склонялась над ней и проверяла, дышит ли та. Потом снова возвращалась на кресло.

Когда она вышла в коридор вскоре после восьми, ее ждал Мак – казалось, уже довольно долго. Она заметила у него новые морщины – плод напряжения последних дней. Наташа бесшумно закрыла за собой дверь, и он встал на ноги.

– Она в порядке. Но очень замерзла. Хочешь на нее посмотреть?

Он покачал головой. Тяжело вздохнул и выдавил улыбку:

– Все-таки мы ее нашли.

– Да.

Наташа удивилась, почему, вопреки ожиданиям, это их не радует.

– Я все думаю… – он запнулся, – она так выглядела… Что могло произойти…

– Понимаю…

Они стояли в коридоре. Пахло старым лаком, старинные ковры заглушали звуки. Наташа не могла отвести от него глаз.

Он шагнул вперед и кивнул в сторону своей комнаты:

– Пойдешь ко мне? Если она спит в твоей постели, тебе надо где-то…

Всегда найдется другая Мария.

– Мне кажется, нельзя оставлять ее одну, – спокойным деловым тоном сказала Наташа. – Я в кресле посплю. Ничего страшного.

– Может, ты и права.

– Мне так кажется.

– Я рядом, если что.

Мак попытался улыбнуться. Лицо у него было серьезное и усталое. Словно после возвращения Сары он тоже понял, как близки они были к катастрофе. Не сдержавшись, Наташа дотронулась до новых морщинок у него под глазами.

– Тебе тоже нужен отдых, – сказала она тихо.

Он посмотрел на нее так, что она потеряла голову. Стала беззащитной, любимой. Стальная дверь открылась и обнажила то, что, как ей казалось, давно исчезло.

Потом все вернулось на круги своя. Он смотрел в пол. Засунул руки в карманы.

– Я в порядке. – Мак отвел взгляд. – Высыпайтесь обе. Позвони мне утром.

Сара так крепко спала, что, когда проснулась, не сразу поняла, где находится. Подняла голову с подушки. Глаза были словно засыпаны песком. Увидела высокое окно, каштан вдалеке. Мимо проехала машина, и этот звук пробудил ее.

Она села, почувствовала запах немытой кожи и грязной одежды. И только тогда увидела Наташу: та свернулась в кресле, натянув одеяло до подбородка. Из-под него виднелась босая нога.

Сара смутно помнила, как Наташа гладила ее волосы, как повторяла ее имя со страхом и облегчением. Потом вспомнила арену, печальные глаза Grand Dieu, когда он сказал «non».

Боль обожгла грудь. Она снова опустила голову на мягкую белую подушку и стала смотреть на высокий-высокий потолок – единственную преграду между ней и огромным пустым миром.

Он сказал «non».

Non.

– Если она не хочет говорить, думаю, не надо на нее давить.

Наташа стояла в парадном вестибюле, пока Мак оплачивал счет.

Она посмотрела вниз, где Сара ждала их в машине, на заднем сиденье, прислонившись головой к окну. У нее был отсутствующий взгляд.

– Она не просто не хочет говорить о дедушке, Мак. Она вообще не хочет говорить.

Полицейские нашли паспорт Сары, а также пустой бумажник и кое-что из вещей на дороге в Блуа. Сара не вышла из ступора, даже когда ей протянули драгоценную книгу Ксенофонта с загнутыми страницами.

Мак забрал свою кредитную карту и поблагодарил мадам, которая настояла, чтобы он взял приготовленную для девочки еду в дорогу. Все хотят накормить Сару, подумала Наташа, будто еда могла заполнить чудовищные пустоты, которые образовала жизнь.

– Она опустошена, – сказал Мак. – Она жила этой надеждой долгое время, намного дольше, чем мы об этом знаем, и вдруг ей говорят, что этому не суждено быть. Дедушка умер. Она преодолела верхом пятьсот миль или больше. Она потрясена, измождена и разочарована. Она всего лишь подросток. Все знают, что подростки могут подолгу не разговаривать.

– Наверное, ты прав. – Наташа скрестила руки на груди.

Время от времени выглядывало солнце, словно играло в кошки-мышки со свинцово-серыми тучами, но никто из них не заметил, насколько живописен короткий путь от château до Кадр-Нуар. Охранника у ворот, видимо, предупредили об их приходе. Наташа заметила, с каким любопытством он посмотрел на заднее сиденье, когда они проезжали.

Мадемуазель Фурнье ждала их перед главной конюшней. Она поцеловала Наташу и Мака, словно то, что они пережили вместе, сблизило их. Потом обняла Сару за плечи и широко улыбнулась:

– Как ты сегодня себя чувствуешь? Уверена, тебе надо было хорошенько выспаться.

– Хорошо, – пробормотала Сара.