После - долго и счастливо - Анна Тодд

– Ладно. – Черт, трудно его в этом деле переплюнуть.

Он смотрит на столик Тессы, потом на меня.

– По рукам, – говорит он, вставая.

Что ж, это было легко.

Я наблюдаю, как он идет в ее сторону. Даже с расстояния в два столика от адресованной Смиту улыбки Тессы у меня захватывает дух. Подождав секунд тридцать, я подхожу к ее столику. Не обращаю внимания на сидящего рядом с ней парня и испытываю огромное счастье, когда при виде меня ее лицо озаряется радостью.

– Вот ты где, – говорю я, кладя руки на плечи мальчика.

– Потанцуешь со мной, Тесса? – спрашивает мой младший брат.

Такого она не ожидала. От смущения ее щеки заливаются румянцем, но я ее знаю: она ему не откажет.

– Конечно, – улыбается она Смиту, и как-его-там встает и помогает ей подняться. Вежливый ублюдок.

Тесса идет за Смитом на танцпол, и я благодарен Лэндону и его новоиспеченной жене за любовь к медленным сопливым песням. Они начинают танцевать: Смит выглядит несчастным, а Тесса заметно нервничает.

– Как у тебя дела? – спрашивает меня доктор, пока мы оба наблюдаем за одной и той же женщиной.

– Нормально, а у тебя? – Нельзя грубить этому парню, он все-таки встречается с девушкой, которую я буду любить всю жизнь.

– Хорошо, я сейчас на втором курсе медицинского.

– Так что, осталось только десять лет? – смеюсь я, пытаюсь быть настолько любезным, насколько это возможно по отношению к парню, который неравнодушен к Тессе.

Я заканчиваю разговор и иду к Тессе и Смиту. Она замечает меня первой и застывает на месте, когда встречается со мной взглядом.

– Не помешаю? – говорю я и оттаскиваю Смита за его парадную рубашку в сторону, пока кто-нибудь из них не надумал возразить. Мои руки немедленно ложатся на ее талию, касаясь бедер. Лишившись дара речи, я двигаюсь вслед за ней и чувствую, как от этих прикосновений меня захлестывают эмоции.

Прошло так много времени, слишком много времени с тех пор, как я в последний раз держал ее в объятиях. Несколько месяцев назад она приезжала в Чикаго на свадьбу подруги, но не позвала меня в качестве сопровождающего. Она пошла одна, но позже мы встретились и поужинали. Все прошло очень мило: она выпила бокал вина, мы съели напополам огромную порцию мороженого, обсыпанного конфетками и в избытке политого горячим шоколадом. Она предложила зайти к ней в отель и выпить еще – вино для нее и содовая для меня, – и мы уснули, после того как я занялся с ней любовью на полу ее номера.

– Подумал, что стоит спасти тебя, Смит немного низковат. Ужасный партнер для танцев, – произношу я, когда наконец получается что-то связно выговорить.

– Он рассказал мне, что ты его подкупил, – улыбается она, качая головой.

– Вот ведь гаденыш. – Я бросаю сердитый взгляд на предателя, который садится обратно на свое место, по-прежнему один.

– Вы очень сблизились, по крайней мере с тех пор, когда я в последний раз вас видела, – восторженно замечает она, и я, как бы ни старался, ничего не могу поделать с румянцем, заливающим щеки.

– Да, наверное, – пожимаю я плечами. Она крепче обнимает меня за плечи, и я вздыхаю. Черт возьми, вздыхаю в буквальном смысле слова, и знаю, что она меня слышит.

– Ты отлично выглядишь. – Она пристально смотрит на мой пирсинг. Я решил вставить кольцо обратно через несколько дней после того, как мы встретились в Чикаго.

– Отлично? Не знаю, хорошо ли это. – Я прижимаюсь к ней еще больше, и она не возражает.

– Очень хорошо, красавчик. Очень сексуально. – Последняя фраза слетает с ее пухлых губ случайно. Это ясно по тому, как широко раскрываются ее глаза и как она прикусывает нижнюю губу.

– Ты самая сексуальная женщина в этой комнате и всегда такой была.

Она слегка опускает голову, пытаясь спрятаться в лавине длинных светлых кудряшек.

– Не прячься. Не от меня, – тихонько говорю я. От этих знакомых слов меня охватывает ностальгия, и, судя по выражению ее лица, она чувствует то же самое.

Она торопится сменить тему:

– Когда выходит твоя новая книга?

– В следующем месяце. Ты ее прочитала? Я отправил тебе сигнальный экземпляр.

– Да, прочитала. – Я пользуюсь возможностью и притягиваю ее к груди. – Я прочла все твои книги, помнишь?

– И что думаешь? – Песня заканчивается, начинается другая. Когда женский голос наполняет комнату, мы смотрим друг другу в глаза.

– Эта песня, – тихо смеется Тесса. – Ну конечно, куда же без этой песни.

Я убираю выбившийся локон от ее глаз, и она, медленно моргнув, сглатывает.

– Я так рада за тебя, Хардин. Ты потрясающий автор, борец за восстановление самого себя и противник алкоголизма. Я видела интервью о твоем непростом детстве, которое ты дал «Таймс». – В ее глазах стоят слезы. Не сомневаюсь, что, если она заплачет, я потеряю остатки самообладания.

– Ничего особенного, – пожимаю я плечами, еще сильнее любя ее за то, что она мной гордится, но при этом испытывая вину из-за эмоций, которые в ней пробудил. – Ты должна знать, что я никогда не ожидал ничего подобного. Я имею в виду, что не хотел, чтобы тебе было перед всеми стыдно за то, что я написал эту книгу. – Я говорил ей это уже сотни раз, и она всегда отвечала одинаково.

– Не беспокойся об этом, – улыбается она, глядя на меня снизу вверх. – Все было не так плохо. Знаешь, ты многим помог. Очень многие любят твои книги. В том числе и я. – Тесса краснеет, и я тоже.

– Это должна быть наша свадьба, – выпаливаю я.

Она вдруг останавливается, и ее ослепительная кожа словно утрачивает сияние.

– Хардин, – сердито смотрит она на меня.

– Тереза, – поддразниваю я. Мне не до шуток, и она это знает. – Я думал, что, прочитав последнюю страницу, ты передумаешь. Я правда так думал.

– Пожалуйста, прошу общего внимания, – говорит сестра невесты в микрофон.

Эта женщина раздражает меня до чертиков. Она стоит на сцене посереди зала, но я едва могу рассмотреть ее из-за стоящего перед ней стола – такая она низкая.

– Нужно подготовиться к моей речи, – со стоном жалуюсь я, проводя рукой по волосам.

– Ты будешь произносить речь? – Тесса идет за мной к столику, предназначенному для свиты молодоженов. Должно быть, она забыла про своего доктора, но мне глубоко на это плевать. Признаться, я этому безумно рад.

– Да, я же шафер, забыла?

– Я помню. – Она нежно толкает меня в плечо, и я беру ее за руку. Я собирался поцеловать ее запястье, но меня останавливает черный кружок-татуировка.

– Что это еще за хрень? – Я подношу ее руку ближе к лицу.

– Я проиграла пари на свой двадцать первый день рождения, – смеется она.