Мучения Минти Мэлоун - Изабель Вульф

– Я тебя тоже, – вздохнула я. Выбравшись, наконец, из постели, мы уселись в саду, на солнышке, в одних пижамах, с кофе и тостами на подносе. Эмбер и Лори отправились смотреть квартиры, а может, просто решили не путаться под ногами.

– На самом деле поразительно, – задумчиво проговорил Джо. Мы сидели бок о бок на скамейке. Наши руки переплелись, как усики моего клематиса. – Поразительно, – повторил он, недоуменно качая головой.

– Но ты бы все равно мне позвонил? – спросила я, уже в четвертый или в пятый раз. Хотелось быть уверенной на сто процентов.

– Да, – признался он. – Позвонил бы. Я мечтал тебя снова увидеть. Так жалел о том, что произошло в кафе «Кик».

– Извини меня.

– Нет, это ты меня извини.

– Ты не так виноват, как я.

– Очень мило с твоей стороны, Минти, но ты должна признать, я виноват больше.

– Ничего подобного. Уверена, я больше виновата, ведь я все это начала. То, что я сделала, не имеет оправдания, поэтому я хочу... – тут я его чмокнула, – еще раз извиниться, искренне, от чистого сердца.

Мы довольно друг другу улыбнулись. Как мне нравятся эти наши игры в вежливость!

– Ладно, хватит соплей! – скомандовал Джо. – Пойдем погуляем. Отправимся...

– Куда?

– В Тейт.

Почему бы и нет? И мы пошли в Тейт. Прогулялись на солнышке до станции метро «Чок-Фарм», и Джо не переставал удивляться, как это мы друг друга нашли.

– Я думал о тебе, когда ловил в такси в аэропорту, – вспоминал он, когда мы переходили железнодорожный мост. – Таксист включил радио, и вдруг я услышал твой голос. Как по волшебству. Будто кто-то произнес магическую формулу: «Абракадабра». А когда я услышал, что ты рассказала обо мне, я просто... – он сжал мою руку, – обалдел. Я сидел в такси, мучаясь после перелета, слушал твой голос и никак не мог собраться с мыслями. Все вдруг встало на места. Я понял, что мне необходимо тебя увидеть, немедленно. Так что попросил водителя отвезти меня прямиком на радио «Лондон». Все благодаря тебе, Минти, – задумчиво повторил он. Мы вышли на южную платформу. (Бранную надпись Эмбер уже стерли, если вам интересно.) – Все благодаря тебе, – повторил Джо. – Представь: никто обо мне и слыхом не слыхивал, я был всего лишь одним из тысяч подающих надежды сценаристов. И тут, ни с того ни с сего, телефон начинает разрываться. Агенты присылают за мной длиннющие лимузины, продюсеры и режиссеры назначают встречи. Но что самое поразительное, все знают мой сценарий наизусть, даже не прочитав его. Ай-Си-Эм заключают со мной контракт и говорят, что Николас Кейдж, Кевин Спейси и Леонардо ди Каприо мечтают прочитать сценарий. Меня приглашают на гала-концерты и премьеры.

– И ты знакомишься с Келли-Энн Джонс, которую так страстно целовал.

– Ничего подобного, – отчаянно возразил он. С ревом подошел поезд, и мы вошли в вагон.

– Джо, ты же знаешь, я ненавижу с тобой спорить. Но ты ее целовал.

– Я не целовал Келли-Энн Джонс, – убежденно заявил он. – Это она меня поцеловала. Я растерялся, – добавил он, – серьезно, был застигнут врасплох. Ведь до этого мы всего один раз встречались. Кто-то из фотографов попросил ее попозировать. Я и сообразить ничего не успел, как она кинулась мне на шею и прижалась своими коллагеновыми губами! Естественно, она играла на камеру. Ее звезда в последнее время приугасла, а моя только поднималась, и быстро. – Поезд с грохотом катил в южном направлении. – Меня вдруг стали везде приглашать. Все знали, кто я такой. Как будто кто-то наверху нажал большую зеленую кнопку с надписью «Вперед». Я не мог взять в толк, как же это произошло. Я-то ожидал, что мне придется попотеть, убеждая и уговаривая агентов и продюсеров, а все получилось без моих усилий. Только услышав тебя по радио, я, наконец, смекнул. Минти, ты хоть понимаешь, что, пустив обо мне слух в Голливуде, спровоцировала настоящую истерию?

– Понятия не имела, – ответила я, смеясь, и пожала плечами. – Я же тебя не рекламировала. Просто пыталась разыскать. И чтобы было понятно, о ком я говорю, рассказывала всем подряд о твоем сценарии. И все были в восторге.

– Ты провела самую необычную рекламную кампанию, – сказал Джо, удивленно качая головой. – Слухи распространились быстрее лесного пожара. Обо мне заговорили.

– А ты так и не знал, что я в Лос-Анджелесе? – спросила я. Мы вышли на набережную.

– Нет. Если бы знал, то, конечно, связался бы с тобой. Мне передали, что меня спрашивала какая-то англичанка, – задумчиво пояснил он. Мы прогуливались по набережной Темзы. – Но мне сказали, что ее зовут Эмили. А я не знаю никого по имени Эмили. И вообще, в Лос-Анджелесе работает столько англичанок.

– Эмили?– удивилась я. – Как это меня превратили в Эмили? – И тут сообразила. – Минти... Минди... Минни... Милли... Э-ми-ли. Вот такой испорченный телефончик.

– Испорченный телефончик, – подхватил Джо. – С него все и началось. Слухи росли, росли и дали толчок войне за право обладать моим сценарием.

– Войне?

– Первой заинтересовалась «Коламбия», – рассказывал он. Мы прошли мимо здания парламента и оказались в садах Виктории. – Они сделали начальное предложение. Потом подключились «Мирамакс», «Уорнер», «Парамаунт», и все они стали драться за сценарий. В конце концов, он отошел к «Парамаунт».

– К «Парамаунт»? – удивилась я. Мы шагали по платановой аллее и на минутку остановились полюбоваться, как солнце поблескивает в мутной воде.

– Да, – кивнул он. Гул машин и ленивый плеск волн о каменную стену заглушал его слова. – Один парень по имени Майкл Кравитц очень хотел заполучить сценарий.

– Майкл Кравитц?

– Да. Майкл Кравитц.

– Мы познакомились с ним в «Барниз», – объяснила я. – Очень приятный человек. Мы ему все про тебя рассказали. Он сказал, что работает в компании «Парамаунт».

– Да уж, это точно. Он старший вице-президент.

– И он выкупил права на экранизацию?

– Да. – Вы ведь не подумали, что я тут же полезла к Джо с расспросами, сколько ему отстегнул «Парамаунт»? Я не настолько вульгарна. И потом, он мне сам сообщил, но это останется между нами. Уж извините. Скажу одно: сумма колоссальная. Поэтому Джо и вернулся в Англию, разобраться с делами. Да-да, он собирается вернуться в Лос-Анджелес, но я пока не хочу об этом думать.

– Значит, Келли-Энн Джонс станет звездой твоего фильма? – осведомилась я. Мы повернули к Ламбетскому мосту. Я надеялась, что мне удалось скрыть бешеную ревность под маской безразличия.

– Она хочет ею стать, – признал он. – Мечтает о роли учительницы мальчика – помнишь, я тебе говорил? Но, честно говоря, она старовата для этого.

– На вид ей лет двадцать пять.

– Минти, ей сорок три.

– Сорок три? – я никак не могла вернуть на место отвисшую челюсть. – Что ж, она явно пьет какой-то особый сорт кофе, скажу я тебе.