Пробуждение - Нефер Митанни

- Мой спутник ранен, я прошу вас позаботиться о нём, - стараясь говорить твёрдым тоном, осмелилась сказать Анна, - Я сама буду за ним ухаживать, мне лишь необходимо полотно и горячая вода! Я умоляю вас! – она не побоялась взглянуть в лицо разбойника, но тот только оскалился в ухмылке.

- Я сожалею, красавица, но молить не меня будешь! – хохотнул он и строго приказал: - Иди за мной!

- Но как же мой спутник? – не отступала Анна, хотя внутри трепетала от ужаса.

Однако Чернявый просто схватил её за руку и силой потащил за собой к большой избе. Они поднялись на высокое крыльцо, распахнув двери, бандит толкнул её внутрь. Анна зажмурилась то ли от неожиданности, то ли от тепла, мягкой волной ударившего ей в лицо. В сенях было не просто тепло – жарко. Впрочем, возможно ей так показалось с мороза.

- Атаман! – Чернявый ударил кулаком в двери, которые вели в избу. – Я привёл её!

Распахнув дверь, он втолкнул Анну в комнату. Она увидела просторную горницу, в центре стоял широкий стол, покрытый цветастой скатертью. Вокруг стола тянулись скамьи с разложенными на них меховыми покрывалами. На стенах – видимо для тепла – висели две шкуры медведя украшенные оружием – здесь были палаши, несколько дуэльных пистолетов, похожие Анна видела в кабинете мужа, и среди них выделялся странный железный крюк, вроде того, что заменял руку атамана. Одна медвежья шкура лежала на полу прямо между дверью и столом. В комнате было светло от многих свечей, укреплённых на стоящем на столе канделябре, в углу манила теплом белёная печь.

- Чего стоишь, Анна Лександровна? – неожиданный вопрос заставил Анну вздрогнуть.

Из-за ширмы за печью вдруг вышел высокий мужчина, тот самый, которого Анна уже видела на лошади, атаман шайки. Он смотрел на неё с усмешкой, но без злобы и похоти, скорее, с любопытством и некоторым удивлением.

- Откуда вы знаете… - Анна вскинула на него взгляд, удивившись, что он знает её имя, и вдруг застыла в изумлении. – Иван?! Вы?!

- Признали всё-таки, - улыбнулся атаман.

Анна всмотрелась в его лицо. Да, это был Иван, тот самый крепостной Марьи фёдоровны, строптивый парень, которого барыня отдала в рекруты. Те же пронзительные карие глаза с белёсыми ресницами, тёмно-русые кудри. Только теперь нижнюю часть лица украшала рыжеватая борода, над полными губами топорщились усы, и само лицо стало старше. Перед Анной стоял не юноша, а сильный и крепкий мужчина, лихой атаман разбойников. Пусть и с физическим увечьем, он не вызывал жалости. Анна даже поймала себя на том, что с восхищением рассматривает его стройную широкоплечую фигуру в ладно сидящей на нём простой рубахе с вышивкой по вороту, подпоясанной красным кушаком и яловых** сапогах, которые поскрипывали при каждом его шаге. Нет! Уж жалким он точно не был – затаённая сила исходила от него, и двигался он со звериной грацией. Это был тот самый Иван, которого она видела несколько лет назад и рассказала ему о гибели его отца и невесты, но вместе с тем, это был другой человек. В прежнем Иване был какой-то надрыв, он напоминал метающегося по клетке зверя. В новом Иване от этого смятения и неуверенности не осталось и следа – свободный, уверенный в себе человек стоял перед Анной и смотрел на неё пронзительным взглядом, лёгкая полуулыбка играла на его губах.

- Иван, вы – атаман?! – изумлённо уставившись на него, только и смогла вымолвить Анна.

- Да, Анна Лександровна, атаман шайки разбойников, и кличут меня Сугаком, - отрекомендовался он и раскланялся в шутливом поклоне. – Вижу, что не ожидали встретиться, да и я сам тоже не думал, что придётся свидеться, - он усмехнулся и подкрутил ус.

- Да вы присядьте, барышня, устали поди, да и перепугали вас мои ребята, - он шагнул к ней, взяв за руку, заботливо усадил на скамью и укрыл ноги мехом.

- Благодарю вас… - Анна смутилась, - как я могу называть вас?

- Да так и зовите, как раньше, - засмеялся он, - для вас я Иван. А это, - он указал на свой крюк, - не бойтесь. Это так…ну чтоб совсем одноруким не быть.

- Как же это? – решилась спросить Анна, сочувствие промелькнуло в её взгляде.

- Да было дело… Я же тогда, повидавшись с вами, двинул в Сибирь, меня споймали да и сослали, заковав в железо. Пять годов в руднике провёл, а потом бежать Бог сподвигнул. Тайга, слабаков не любит…

Он задумчиво посмотрел перед собой, словно что-то вспоминая и продолжил:

- Брёл наугад… а осень здесь холодная, зима лютая… Беглому жратвы нет… Ну перебивался там ягодами, грибами, - он усмехнулся, - от грибов однажды едва не загнулся… Ну да ничего… А потом шатун меня шибко помял, медведь, значит… Думал, подохну, выполз к реке, решил напоследок напиться водицы да и уснуть вечным сном. Ан нет! Тут меня тунгусы спасли… они и нарекли меня Сугаком, это вода по-ихнему, - пояснил он, криво усмехнувшись, - навеки с рекой связали. Вот шаман их мне руку и оттяпал – она чёрная была. Полгода я у них обретался, в себя приходил, мясо на костях отрастал. Ну а потом уж, когда этой штукой обзавёлся, вроде, как гак навесил, - он засмеялся, - Сугак – с гаком…

Вдруг послышался стук в дверь.

- Войди! – зычно разрешил атаман.

В двери вошёл невысокого роста инородец со скуластым плоским лицом, его седые волосы были гладко зачёсаны и заплетены в тугую косу, которая спускалась на спину. Одет человек был в нечто вроде мехового платья с капюшоном. ***

- Чего тебе? – спросил Сугак.

- Мужик его, - туземец указал на Анну, - совсем плохой…

- Это мой секретарь, - Анна с мольбой посмотрела на Ивана, - он ранен… Я должна быть с ним!

- Должна, так будешь, барышня, - успокоил атаман и сказал что-то туземцу на местном наречии.

- Холёсё, холёсё, Сугак, - кланяясь туземец стал отступать к дверям, - Талтуга всё сделат, но решат духи! – проговорил он и воздел руки к небу.

- О чём он? – спросила Анна, едва иноземец ушёл.

- Это Талтуга, тот самый тунгус, что спас меня, отрезав руку. Я сказал ему, чтобы он промыл и перевязал рану.