Шлейф сандала - Анна Лерн

было. Упражнения для шеи и обязательно для позвоночника: выгибания, боковые сгибания, скручивания. Для ног — вращение, сгибание, подтягивание к животу. Для рук и плечевых суставов. Потом мы перешли к массажу с эфирным маслом мяты. Три минуты поглаживание, пять минут растирание, три минуты потряхивание, пять минут вибрации. После того, как тело Натальи расслабилось, я приступила к разминанию, чтобы затронуть глубокие ткани.

Оставив девушку отдыхать, я спустилась вниз, заслышав детские голоса. Мне хотелось провести этот вечер с детьми, на которых у меня в последнее время абсолютно не хватало времени. Но, как всегда, моим планам не суждено было сбыться. К нам пожаловали гости.

Сначала появилась возбужденная, раскрасневшаяся Минодора и я немного занервничала.

— Что-то случилось? Ты почему так поздно?

— Случилось, — подруга выглядела очень загадочной. — Пойдем в парикмахерскую!

Не задавая больше вопросов, я взяла ключ, и мы вышли из дома.

— Подожди минутку внутри. Я сейчас, — сказала Дора, нервно улыбаясь, когда я открыла дверь парикмахерской.

Сгорая от нетерпения, я зажгла свечи, а после села в кресло напротив двери. Что же произошло? Вскоре послышались шаги и в зал вместе с подругой вошли двое — мужчина и девушка.

Сначала мне показалось, что передо мной Артемий, но осознание того, что здесь что-то не так, пришло мгновенно. Мужчина хромал, его лицо было изуродовано шрамом… Арсений?! Но как?

— Вижу, ты уже поняла, кто перед тобой, — сказала Минодора, оглядываясь на своих спутников. — Но с Арсением мы разберемся чуть позже. С нами еще сестра князя Эристави.

— Нино?! — воскликнула я, всматриваясь в правильные черты лица девушки. Да, у них с Давидом было много общего. Тот же гордый профиль, темные пытливые глаза и упрямый подбородок. — Объясните мне, наконец, что происходит?!

— Княжна сбежала из дома, на нее напал бандит в темном переулке, а Арсений спас ее, — в двух словах рассказала Минодора. — Сам Арсений ничего не помнит.

Вот это Санта-Барбара… У меня даже промелькнула ироничная мысль, что стоит взяться за написание приключенческого романа. Уж больно заковыристые события происходили в моей жизни.

— Так, для начала нужно заняться княжной, — я поднялась и подошла к Нино. — Вам нужно умыться и выпить чего-нибудь успокоительного. Пойдемте со мной.

— А что делать с Арсением? — спросила Дора, кивая на растерянного мужчину. Он чувствовал себя неловко и боялся сделать лишнее движение, с опаской поглядывая на царившую в парикмахерской чистоту.

— Я скажу Артемию, чтобы он пришел сюда. Мы не можем решать что-то без него. Он должен знать, что его брат жив. Да-а-а… вот это неожиданность… — я покачала головой, пытаясь осмыслить происходящее. — Час от часу не легче.

Мы с Нино вышли из парикмахерской, и она вдруг сказала:

— Я поняла, кто вы.

— Да? И кто же я, по-вашему? — мне стало интересно.

— Любовница моего брата! — процедила девушка, стараясь вложить в это слово весь негатив, на который была способна. — Поэтому я не могу находиться в вашем доме!

— Я не собираюсь вас здесь удерживать, — спокойно ответила я. — Но для начала нужно оповестить ваших родных, что вы нашлись.

— Дайте мне экипаж! Сама доеду до дома! — фыркнула Нино, останавливаясь. — Я не нуждаюсь в вашей заботе!

— Вы уедете отсюда только с кем-то из родственников, — терпеливо произнесла я, но во мне уже начинал закипать гнев. — Пойдемте.

— Вы не можете приказывать мне! — она даже с места не сдвинулась. — Я требую экипаж! Немедленно!

«Сказал «один» и молчу. И тишина внутри. Сказал «два» и молчу. И тишина внутри. Сказал «три» и молчу. И тишина внутри. Раз — кувырки без группировки, получаются неловки. Два — вис на согнутых руках, труднее сделать, чем замах. Три — мышцы пресса тренируй, на победу претендуй…».

Любимая считалочка помогла обрести спокойствие и в этот раз. Я медленно повернулась к Нино и, схватив ее за плечи, сильно встряхнула, приводя в чувство.

— Послушай меня, глупая избалованная девица. Я не собираюсь возиться с тобой. У меня нет на это времени. Либо ты идешь со мной, либо выметаешься на улицу. Уверена, что там тебя ждет много незабываемых встреч. И да, в моем доме могу что-то требовать только я.

Я развернулась и поднялась на крыльцо. За моей спиной послышались торопливые шаги. Вот так.

Пока Нино умывалась, я отправила Артемия в парикмахерскую, а Селивана послала в дом Эристави. Пусть забирают свою беглянку с глаз моих подальше. В записке я особо в подробности не вдавалась и написала лишь несколько строк, в которых сообщала, что Нино находится в моем доме.

После того, как девушка привела себя в порядок, ее напоили чаем с мятой и ромашкой, а Никита Мартынович накапал ей успокаивающей настойки. Нино больше не капризничала, но ее брови оставались нахмуренными, а губы плотно сжатыми. Сейчас она совершенно не напоминала мне Давида, а скорее своих бабок. Ни дать ни взять — дурная наследственность по женской линии.

Несмотря на позднее время, по дому бегала Машутка, возбужденная поздней активностью домочадцев. Прошка пытался ее угомонить. У Танечки лез зубик, и она орала так, что закладывало уши. В общем, вокруг происходило настоящее светопреставление, к которому я-то уже привыкла. А вот бедная Нино, похоже, находилась в шоке.

— Это все ваши дети? — спросила она, взглянув на меня исподлобья.

— Можно сказать и так. Дети чужими не бывают, — ответила я. — Особенно, когда на тебе лежит ответственность за них.

— И вам нравится вот так жить? — она обвела взглядом комнату. — Почему брат не заботится о вас?

— А почему он должен заботиться обо мне? — усмехнулась я, хватая визжащую Машутку. — Я сама себе хозяйка. Или вы считаете, что счастье заключается в шикарной жизни? Не для всех. Для меня намного важнее другие вещи: дружба, семья, теплая компания, а главное — честность по отношению к себе и другим.

— Мне казалось, для мужчины дело чести — обеспечить свою… свою… — она замялась, не рискуя снова повторять слово «любовница».

— Мы с вашим братом никогда не состояли в близких отношениях, — сказала я, сжимая теплые ручки Машеньки. — Думаю, ему бы очень не понравились ваши предположения.

Нино недоверчиво смотрела на меня.

— Может, вы еще скажете, что Давид не увлечен вами?

— Не скажу. Во-первых, это довольно нескромный вопрос. А во-вторых, это личное дело, которое касается только нас двоих, — с взбалмошной девчонкой я уж точно не собиралась обсуждать наши с князем чувства.

— Значит, так и есть… — задумчиво сказала она. — Что ж, это не удивительно… вы отличаетесь от других женщин. Наверное, именно это и притягивает брата…

В этот момент хлопнула входная дверь, и послышались быстрые